Первый царь

Наконец дверь с громким скрипом подалась, так неожиданно, что Олара на миг потеряла равновесие. Не произошло ничего страшного. Олара подождала, считая про себя. Терпения хватило сосчитать до двухсот. Все ещё ничего.

Тогда она решила, что двум смертям не бывать, зато одной не миновать. Она медленно приблизилась к двери, прислушиваясь и принюхиваясь. Клетку с птичкой она не забыла. Пичужка чувствовала себя не хуже, чем на поверхности. Посторонних запахов не было. Олара вздохнула и вошла в камеру.

Её взору предстала усыпальница богатого человека.

Она прошлась кругом, внимательно огляделась, но не обнаружила никакой опасности. Тогда она подошла к саркофагу. На крышке был выбит узнаваемый профиль Гим-Гариада, великого царя древности, мудреца и ученого мужа на троне, основателя Царства Людей.

По всей усыпальнице стояло различное добро: утварь большая и малая, керамическая и из металла, лежали украшения, оружие, какие-то кули. С припасами для загробной жизни? Странен был обряд и смешон.

Человек приходит в мир нагим, так же и должен уйти. Зачем погребать вместе с ним кучу барахла? На что ему оружие? Мать Сыра-Земля растворит человека в себе и вернет его в новой жизни.

Так или иначе, был сей обряд Оларе крайне полезен – здесь находился предмет её поисков, на которые ушло больше года. Вместе с царем-мудрецом была похоронена и древняя хроника. Олара обшаривала все уголки погребальной камеры в поисках свитка, начала уже отчаиваться и склоняться к мысли, что летопись положили в сам саркофаг.

Если это так, дело осложняется десятикратно. Крышка массивна, страшно даже представить её вес. Подобрав рычаг, можно было надеяться сдвинуть крышку в сторону, но трудиться пришлось бы не один день, выигрывая битву с саркофагом по вершку.

Однако удача оказалась на стороне Олары. В одном из ларей обнаружились свитки. Она не знала, который из них хроника, поэтому пришлось взять все. Её дорожный мешок оказался набит почти до отказа.

Сделав главное дело, Олара задумалась о золоте. Грабить мертвых было скверной приметой по вере местного народца. Она же знала другую примету, куда верней и куда дурней – остаться в чужом краю без денег. Так что царю-мудрецу придется поделиться. И пусть у него хватит мудрости принять такую судьбу.

Олара задумалась, что брать. Драгоценные чаши, ожерелья, каменья были дорогими, но слишком уж приметными. Она ограничилась парой связок старинных монет.