Первый царь

Говорил воин по-имперски внятно, хоть и с местным выговором.

– Я старший! – откликнулся Таильрен. – Чего хочешь?!

– Сдайся! – приказал всадник. – Обещаю, жизнь!

– Пропустите нас! – нагло ответил кондотьер. – Обещаем никого не убивать!

– Не дури, наёмник! Вам не уйти! Когда соберутся остальные, мы втопчем вас в грязь! Если ты сдашься прямо сейчас – будете моими личными пленниками! Обещаю всем жизнь! Даю слово!

– Тал, – обратился к нему вполголоса Пирко. – Надо соглашаться. От нас мокрого места не останется.

– Пока они соберутся, – возразил капитан, колеблясь. – Мы уже в лесу будем.

Он оглядел солдат и не увидел в них решимости биться насмерть. Прислушался к себе и не нашел причины так рисковать. Враг был сильнее, какой смысл переть на рожон?

– Я, Таильрен! – прокричал он. – Сдаю тебе свою компанию! С оружием в руках и со значком! Ты обязуешься сохранить нам жизнь! И вернуть оружие в установленный обычаями срок! Принимаешь ли ты мою сдачу?!

– Я, Вилмир! – ответил конник. – Принимаю сдачу на твоих условиях! И да будет свидетелем мне Мать Сыра-Земля!

Вот так Таильрен оказался в плену.

А никакие «остальные» так и не собрались. Весь отряд, разогнавший и пленивший орденцев, состоял из полусотни конников. Внезапность удара по орденцам, увлеченным резней и грабежом, решила дело.

Олара

– Наша встреча была устроена Великим Драконом, не иначе! Клянусь своими глазами, ты принесла сокровище, которое невозможно переоценить! Я не могу распространяться о здоровье своих пациентов, скажу лишь, что я обдумывал рецепты, схожие с приведенными в гримуаре.

Участь тех, кто подвергся бы такому лечению, оказалась бы ужасной! В этом труде замечательно описаны подобного рода опыты. Многие, многие рецептуры я уже отверг! Это такой скачок вперед!

Вади-Ганзаги в возбуждении бегал по своему кабинету причудливыми петлями, а Олара сидела за столиком наподобие курбекского дастархана, пила чай и слушала великого ученого. Он восторгался манускриптом, который попал к нему в руки благодаря ей.

Хоть это была не первая их встреча, словесные излияния никак не иссякали, наоборот – с каждым разом они становились всё обильнее, всё дольше. Воистину, то был человек кипучей энергии.

– И как благородно с твоей стороны! Ты оставишь мне оригинал, удовлетворившись лишь копией! Я непременно закажу памятную доску, на которой будет выбито твое имя! Твой подвиг не забудут и через века!

Моё имя, подумала Олара, светски улыбаясь личному лекарю царя.