Первый царь

 – Сейчас Уром воюет с Полуденным Улусом. Если он окажет помощь Марминиду, тот в благодарность поможет ему в войне. Такие поступки часто становятся выгодными.

– А почему не договориться с любами? – спросил молодой степняк. – На пиру в Минидпарате я познакомился с одним любом из княжеской семьи. Я услышал, что они тоже ходят в походы.

– Ты говорил, что помнишь, как Мин брал эти земли под свою руку, – покачал головой отец. – Помнишь ли, как ходили в поход любы? Какие распри затевали прямо на поле боя?

– С тех пор они сильно изменились, – возразил Мамута.

А про себя он добавил: «И мы тоже», но вслух говорить не стал. Отец сам это знал, но не любил вспоминать, что курбеки уже совсем не те свирепые завоеватели, прорвавшиеся через Голодную Степь. Обросли степняки жирком, многие полюбили каменные дома и вино, предпочитая мягкое ложе конской спине.

– Как бы они не изменились, – наставительно произнес отец. – Главное сохранилось – они привязаны к своему хозяйству, они не могут, как мы сесть в седло и уехать на пять лет.

Если они сделают так, по возвращении их будут ждать руины их домов и запущенный улус. А они всегда возвращаются, не могут не вернуться.

Тут Мамута подумал, что ему тоже хотелось бы приехать в родной улус после всех странствий, но узнает ли его кто там, если он пробудет в седле пять лет?

***

Великий Уром не был похож на иных властителей мира. На высоком троне сидел маленький человечек с лицом, покрытым шрамами и почерневшим под солнцем, и с глазами, острыми как стрелы.

Рассказывают, что и великий Мин был таков, только росту огромного.

Был Уром довольно стар, никто не знал, сколько именно лет жил он на свете. Может, пятьдесят, а то и больше. Он был незнатного рода и рано осиротел, поэтому никто не смог сказать ему, когда он родился. Зато с уверенностью можно было говорить, что едва он умрет – заметит весь мир.

Мамута смотрел на него украдкой, поглядывал и на Марминида, который стоял перед троном. Марминид был не вассалом Рассветного Султаната, но гостем.

Хоть гостем, но просителем. Поэтому стоял он, склонив голову, но не на коленях.

Был минид куда моложе Урома, тридцати пяти лет отроду. В нем чувствовалась минидская порода – был он высок, широкоплеч и даже зеленоглаз, как сам великий завоеватель. Это оценивалось как однозначно добрый знак, ведь даже среди прямых потомков Мина зеленоглазые встречались нечасто.

Вместе с тем, маленький Уром смотрелся рядом с Марминидом, как наконечник стрелы подле деревянной дубины.