Драма 11

 – Ребята из Екатеринбурга должны забрать это на экспертизу, но я хотел, чтобы вы увидели эту композицию лично.

– Есть догадки, что это за цифры и аббревиатура? – спросил я.

– Нет. Кумекал, размышлял, пока вас ждал, но ничего в голову не лезет. Нужно разбираться, копать.

– Больше тайных комнат здесь нет?

– Больше нет.

Мы выбрались из погреба, пропахшие гнилью и обескураженные. Во мне бушевала настоящая буря, кровь закипала, и пульсирующие виски требовали виски. Неужели мы наткнулись на серийного убийцу? Маньяка? От одной этой мысли делалось дурно – я и представить не мог, что лопата бедного кладоискателя так скоро ударится о твердую крышку сундука, наполненного сокровищами.

Но и жуть, в которую я погрузился в этом мрачном месте, также не давала мне покоя. Одиннадцать детей! По коже прошла дрожь. Нужно было срочно влить в себя что-то.

– Можете забирать, ребятки, – крикнул Соловьев командированным. Эксперты оживились и проследовали в погреб, побросав недокуренные сигареты.

 – Сейчас труповозка подъедет – и можно сворачиваться. Ну, кого подбросить? – устало спросил он.

– Куда это подбросить? – поинтересовался я.

– Домой, – пожал плечами Соловьев. – Смеркается, вроде как день трудный был.

– Домой вы попадете не скоро, капитан, – торжественно вымолвил я, подняв указательный палец вверх. Лицо его сделалось еще более кислым, вытянулось. – Сейчас мы едем с вами в штаб, то бишь в вашу Милицию-Полицию, для проведения планерки.

Девочка похищена, нам требуется собрать и проанализировать информацию, ибо каждая минута на счету (учиться бы мне на актера).

– Мне тоже обязательно присутствовать? – из-за плеча Виктора осторожно высунулся Дима.

– Обязательно, – кивнул я. – Ты, Дмитрий, часть этой команды, на плечи которой ложится вся ответственность по столь сложному и запутанному делу. Пускай и внештатная часть.

– Но у меня…

– Запасемся хорошим виски и посвятим ночь работе, господа, – не дал ему договорить я, и глаза бедолаги блеснули огнем, когда перспектива провести вечер с местной молодушкой резко изменила вектор.

Больше до участка он не проронил ни слова.

В отдел мы прибыли, когда часы пробили восемь. Соловьев разбудил древнего сторожа, который выполз на крыльцо участка с недовольным заспанным лицом. Пахнуло перегаром и старостью, двери были отперты и мы, вооружившись всем необходимым, ворвались в кабинет начальника.