Драма 11

– А, Ядвига Павловна, – кивнул капитан.

– Как так получилось, что она живет тут на широкую ногу и никто даже глазом не ведет?

– Да тут история мутная, Илларион Федорович, – покачал головой капитан. – Ходят слухи, что у нее покровитель в Госдуме сидит. Любовник чи кто… Она тут персона неприкосновенная, обожествленная, можно сказать. Поначалу, как только ее сюда на должность заведующей прислали, народ возмущался. Дескать, тащит и не стесняется… Я пару раз к ней наведывался… Мне потом из Екатеринбурга звонили с намеками разными.

Я такие намеки схватываю быстро… Сюда даже ФСБшники приезжали с обыском. Три дня что-то в лечебнице искали.

– Нашли?

– Может, и нашли… А может, и нет. Кто их знает? Им ведь тоже позвонить могут сверху.

– И что, все так и живут? Она жирует у всех на виду, и всем насрать?

– Так мы в России живем или где? – усмехнулся Соловьев. – У наших людей подход такой: сильных – бояться. Слабых – угнетать. Если есть возможность урвать, бери. А если не берешь, возьмут другие, а сам с голой жопой останешься и дураком прослывешь.

Да разве у нас одних так?

– Если бы у вас одних…

– Ну, а как быть? С голодухи помирать?

– Не жди от меня ответа, капитан. В таких делах я не советчик. Я лишь наблюдатель, не больше.

– Ну, а вы-то сами почему из России не уедете? – вдруг спросил капитан. – С вашими капиталами-то хоть куда можно.

– Бывал везде уже, – ответил я, глядя в окно. – И побываю еще непременно. Пока же в России решил пожить, дела здесь вроде как появились, работа.

А вообще я Париж люблю.

– Париж, – закивал Соловьев. – Старшая моя все мечтает попасть туда… Грезит Парижем этим. Ну и что, правда там красиво?

– Правда, капитан, правда, – кивнул я и усмехнулся.

– Да уж, куда там Париж? Мы даже в Екатеринбург вырваться не смогли, – почесав затылок, проговорил он. – Так и поглотила нас эта деревенская жизнь. Если б заново все начать…

– Заново не получится, – сказал я. – Но начать никогда не поздно.

Мы заехали по пути в продуктовый магазин, капитан набил пакеты провизией, и двинулись дальше.

Соловьевский дом располагался по улице Свердлова, почти на окраине. Солнце уже садилось, жители Большой Руки жгли костры, дым от которых заполонял пространство, по дороге бегали курицы, пастухи возвращались с пастбищ, окруженные козами и овцами. Пахло скошенной травой, лавандой. Цикады заводили свою песню.

– Виктор Иванович, я Наталье сегодня сало передал, – выкрикнул смуглый сморщенный мужичонка лет под шестьдесят.