Ловец жемчуга. Квинтовый круг мажорных тональностей

Настроение из похоронного стало праздничным: тот, кого школьник именовал невидимым зрителем, почему-то сохранил к нему благосклонность и подмигнул, вовремя заткнув приёмник.

С минуту ехали в тишине, дождевые капли липли к стёклам оранжевой карамелью. Потом машина сбросила скорость, остановилась.

– Твою ж налево, – подал голос водитель, – Пробка. Из ниоткуда. Навигатор завис? Ладно, объедем через Сокольники.

Свернули на двухполосный проезд, где чёрная земля сливалась с деревьями. После глянца городской темноты, абсолютная ночь в лесу поразила его, размазала по дерматиновому сиденью, слепила заново, заставила сесть прямо.

Нечто первозданное, страшное, мощное было совсем близко, даже не на изнанке упорядоченного быта, а по соседству – стоило только свернуть с основной трассы.

Лес сменился кирпичными домами, но фонари и окна светились матово, как на истлевшей по краям фотографии. Он отказывался признать, что потерял признаки времени, но паника росла неумолимо, будто уровень воды в колодце, из которого не знаешь, как выбраться.

Его обступили тридцатые. Или иная, незнакомая среда, цепью подспудных ассоциаций напомнившая о тридцатых годах века оконченного, – что, если вдуматься, ничем не лучше.

Улица легла ниже фундаментов. Бетонные плиты удерживали почву от оползней. Редкие прохожие – изломанные силуэты на фоне жёлтых стен – кутались, ёжились, будто снаружи царил лютый мороз, хотя, когда он садился в машину, температура танцевала вокруг ноля – зябко, но не смертельно.

Он искал глазами малейшую деталь одежды или ландшафта, которая развеяла бы наваждение – и не находил.

Автомобиль дёрнулся и затормозил так резко, что школьник впечатался виском в мягкую спинку переднего кресла.

– Не знаю, что стряслось, – процедил водитель и выскочил наружу.

Откинутая крышка капота загородила его от глаз пассажира, чьи руки инстинктивно метнулись к лицу, зажали нос и рот – лишь бы не вдыхать ледяной воздух, хлынувший в открытую дверь.

Привычный запах кожаных перчаток слегка успокоил.

«Ты ждал этого всю жизнь, – сказал он сам себе. – За дверью неизвестность. Тебе брошен вызов».

«Который я не приму, – последовал немедленный ответ. – Неизвестность? Напротив, определённость».

Он внимательно посмотрел в зеркало над лобовым стеклом, потом в окно: «Меня там не ждёт ничего, кроме холода, ужаса и смерти».

Крышка капота захлопнулась, он вздрогнул.