Нойвельт

В голове начинают мелькать фрагменты недавнего прошлого, словно пазлы, которые нужно собрать в одну единую картину: автобус – магазин – энергетический напиток – много людей – лавиноотбойная дамба – ковчег… Пазлы соединились в одну картину и я вспомнил, как потерял сознание на автобусной остановке. Я еще раз ощупал голову, и почувствовав, что в области правого виска, под бинтами скроены тампоны, я подумал, что при падении, я получил рассечение в этом месте. Но источник боли исходил совсем из другого места. Где-то в недрах души таилась боль.

Она будто выжидала удобного случая, чтобы поглотить меня изнутри. В голове снова появились картины: лавиноотбойная дамба – ковчег – Рагна… Именно эти мысли тревожили меня больше всего.

Спустя несколько минут мне удалось привыкнуть к яркому освещению, и я открыл глаза. Я был в больничной палате. На стене напротив меня висел телевизор, а в правом углу, у окна, лежал футбольный мяч. Возможно, у кого-то этот мяч вызывает желание поиграть в футбол, тем самым мотивируя его на скорейшее выздоровление.

Но не в моем случае. У меня этот мяч вызвал лишь ироничную улыбку. Справа, ближе к окну стояла еще одна кровать, но она пустовала.

Обследовав взглядом всю палату, я направил его на левую руку. В вену левой руки была воткнута игла с тонким шлангом. Я лежал под капельницей.

Зашел человек лет сорока, с седой бородкой и в круглых очках. Он быстрыми шагами направился к моей кровати, стараясь за этими шагами скрыть то, что он прихрамывал на одну ногу.

– Как вы себя чувствуете?

– Вполне неплохо.

– У вас небольшое рассечение в области виска, – сказал доктор. И вкратце объяснил мне, как я сюда попал и что со мной сделали, пока я был без сознания. – Вам очень повезло, что вы упали в обморок прямо перед подъехавшим автобусом… Простите, я не это имел ввиду. Он замешкался и начал извиняться. – Я лишь хотел сказать, что, если бы вы упали в обморок после того, как автобус отъехал, то мы бы не смогли так быстро оказать вам помощь, – запинаясь, проговорил, покрасневший доктор.

– Все нормально, доктор…

– Гронссен. Вильям Гронссен.

– Все нормально, доктор Гронссен, – сказал я, пытаясь придать ему уверенности.

Осмотрев мою рану, и сказав пару слов медсестре, он направился к выходу.

– Думаю, через пару дней вас выпишут. А пока вам необходим покой, – сказал доктор, обернувшись у самого выхода. – И кстати, к вам посетитель. За его спиной показался доктор Генрих.