Сюеме не будет! Там, где горы и «Приоры»…

Да ему ли привыкать?! У парня же как у приличного индийского божества сто имён!! Баранов величал соседа Пилюлькиным или Пилялкиным, Лина слащавила: «Пилечка, Пиляша, Пилюня». Маджир так и вовсе отличился – в минуты душевных перепадов он погонял друга Рябчиком (Собственно Рябчиком звали чёрно-белого спаниеля – собаку Бытдаева. Почему Зульпагаров так окрестил лучшего друга осталось для меня загадкой!). Русская мама звала Илюшей. Да, да, мама у Пили была русская, и он этим очень гордился. Бытдаев постоянно твердил, что никогда не возьмёт в жёны карачаевку.

«Мать у меня русская, и я на русской женюсь!» – повторял он.

Пилял казался мегаэкзотичным! На фоне гор он смотрелся весьма брутально. Он был груб, дерзок и циничен. Его своеобразный юмор, приправленный пошлостью и ехидством, зачастую оставался непонятым даже друзьями. Он высокомерно утверждал, что знает в Ариу-Къызе каждую тропинку, якобы нет в округе ни одной вершины, на которую бы он не поднялся, а его рассказы (скорее всего выдуманные) об опасных приключениях в горах звучали интереснее местных легенд.

С ним в лесу Я даже глубокой ночью чувствовала себя спокойно. Душка Барановед научил меня прикуривать от костра, карабкаться по отвесным скалам, ездить на коне, кататься на лыжах, болтать на кэраче…

С ним было нескучно. Он привнёс в мой отдых новый вкус, так сказать, досуг изрядно разнообразил, хех… До того как нас свела судьба, Я кроме пьяной рожи Славутича на фоне высоких гор ничего не видела.

Выходные закончились так не вовремя. Надо было уезжать.

Тут и господину Баранову полегчало. К слову сказать, моё общение с Пилялом Вячеславу очень не понравилось. Стоило только зайти за ворота после прогулки, как старый дуралей схватил меня за локоть и стал трясти:

– Это что ещё такое? Где ты шлялась полночи с этими носорогами?

– Не твоё дело, – резко ответила Я и вырвалась.

– Бродит хрен знает где с чуркобесами деревенскими…, – возмущался шеф.

– Между прочим, эти «чуркобесы» твои соседи – возразила Я. – Мог бы проявить хоть немного уважения.

Но Славик пропустил мою реплику мимо ушей и продолжил свои разглагольствования:

– А я, дурак, защищаю тебя перед Зиной, перед Лёликом… Видимо, они правы, я действительно ослеп.

– Ослеп, ослеп, – согласилась Я, смерив помятую рожу начальничка презрительным взглядом. – От бесконечного пьянства!

– Что ты с ними делала? – заверещал босс.

– Каталась.

– И всё?

Я поймала паузу и загадочно улыбнулась.

– Ну?! – занервничал шеф.