Сюеме не будет! Там, где горы и «Приоры»…

– Нет не всё! – ехидно оскалилась Я.

Баранов покрылся ярко-красными пятнами:

– Издеваешься, да? А если Константину Николаевичу расскажу, как ты тут гуляешь с грязными оборванцами, с местным чернозёмом?

Я ухмыльнулась и перекривляла:

– А если Я расскажу, что ты, старый дурак, хочешь соблазнить его любимую племянницу?

Славутич прижался ко мне и зашептал:

– Азочка, ну ты же знаешь, тебе я всё прощу… От тебя всё терпеть буду…

От шефа разило потом и перегаром, а смачные чмоканья напоминали свинячью возню…

– Моё дело.

С кем хочу – с тем катаюсь! – отпихнула банкира Я.

– Константин Николаевич бы рад был, коли видел, как я тебя берегу, опекаю, пылиночки сдуваю! Если б я не знал Пилюлькина, что он мой сосед и порядочный человек – ты бы и шагу со двора не ступила! – заверил Вячеслав.

Мы уехали. На прощание Пилял подарил мне талисман от шайтанов собственного изготовления – пять деревянных палочек разной длины, перевязанных подозрительным грязным шнурком.

Я повесила этническую диковинку над кроватью. Иногда по вечерам, лёжа в постели, Я задумчиво разглядывала рукотворную штучку, думала о живописном горном посёлке и вспоминала разные карачаевские словечки.

«Всё-таки есть что-то выразительное в этом языке. Красиво же звучит «сюйгеним» – моя любимая, «мен сени сюеме» – «я тебя люблю»…

Июнь 2010, КЧР

От Ариу-Къыза меня отделяла пара километров. «Интересно, Пилял дома? Надо постараться заехать на Хубиева так, чтобы он меня не заметил.

Поверну перед центром и зарулю сверху».

Я специально не предупредила о своём приезде. «Баранолог очень удивится, когда вечером Я, как ни в чём не бывало, продефилирую мимо его избушки».

Я кралась по кривой улочке в предвкушении встречи с Зиной.

Суркова представляла собой противную, ворчливую, крупногабаритную старушонку с жидкой паклей пожжённых рыжих волос и маленькими, заплывшими жиром поросячьими глазёнками.

Безработная Зина целыми днями торчала в огороде: выращивала овощи, сажала цветочки.

Она сдавала пустые комнаты туристам. Полученные деньги противная родственница оставляла себе, оплачивая коммунальные услуги. Это было причиной вечных жалоб на нехватку средств, жадность Вячеслава и несправедливость судьбы. Раньше Суркова жила в станице Зеленчукской. По молодости она слыла дамой, не обременённой стеснительностью. С возрастом моральность Зиночки резко возросла.