Женщина моря

– Приехала, значит, – утвердительно кивнула старушка. Опираясь худыми руками на песок, она тяжело поднялась на ноги, оказавшись лицом к лицу с Сона. – Миндже две недели, не умолкая, говорила о том, что внучка должна приехать. Все никак дождаться тебя не могла.

Она тепло улыбнулась и грубовато похлопала удивленную девушку по плечу.

– Бабушка меня… ждала? – тихо переспросила Сона, думая, что неправильно что-то поняла.

– А как же! Только об этом и говорила. Ну, пойдем, что ли? Миндже сегодня не выходила в море, значит, дома, должно быть? – Она махнула рукой, приглашая Сона подняться вместе с ней.

Сона кивнула. Старушка, прихрамывая, поднялась на дорогу, волоча за собой утяжелители. Обернувшись на отставшую девушку, остановилась и серьезно сказала:

– Миндже всегда такой была. Твоя мать от нее ни разу доброго слова не слышала, но ты бы видела, как она кидалась на ее защиту! Один раз чуть за волосы не оттаскала учительницу математики, которая сделала ее дочери замечание из-за красной помады.

Юми была такой красавицей! Все ее красоте завидовали, даже учителя. Миндже только кажется равнодушной, но она все готова была отдать за дочь и за тебя.

Сона слушала, опустив глаза и совсем забыв о том, что нужно помочь донести черный пояс с металлическими грузами. Ей казалось, будто старушка говорит вовсе не о ее бабушке, но где-то в глубине души загорелся маленький, теплый огонек и уверенность, что бабуля все же любит ее. Просто не умеет это показать.

– Ты бы знала, как Миндже радовалась рождению дочери и внучки! – продолжала старушка, медленно поднимаясь в гору. – Для нас, хэнё, нет ничего радостнее рождения девочки. Мы все надеемся, что дочь займется нашим ремеслом и продолжит традиции. Но последняя молодая хэнё умерла почти тридцать лет назад, и с тех пор у нас не появилось ни одной ученицы. Молодые девушки нынче хотят сделать карьеру и уезжают в Сеул. Как ты и моя внучка.

Голос старушки погрустнел, и Сона, вопреки здравому смыслу, почему-то почувствовала укол вины.

Она мало что знала о хэнё: почему в свое время эти женщины решились стать ныряльщицами, что это для них значило и насколько они любили свое дело.

– Бабушка, почему вы решили стать хэнё? – спросила Сона, уже видя вдалеке голубые решетки своего забора.

Ныряльщица повернулась к ней с искренним удивлением в глазах, будто Сона спросила какую-то несусветную глупость.

– Так жили моя мать и моя бабушка.