Имам Шамиль. Том второй. Огненная тропа

 – Достойный Ахмат, отец Гобзало! Ай, молодец! Джигит! Давай! Дава-ай! Закрути усы молодым!

И отец, зная толк в танцах, скинул бурку, бодро вошёл в круг и поплыл – полетел, как гриф – стервятник, распластав старые, но ещё мощные руки – крылья!

…Разомлевшая, спящая Мариам мирно дышала ему в чуткое ухо, и он продолжал парить над горными перевалами, и тёплые струи воздуха шевелили его орлиные перья. Вдруг, он вновь шёл по Огненной тропе… Нёс её на руках, вверх по уступам, прочь от горящих аулов. Там, внизу, взрывались армейские фуры с боеприпасами.

Солдаты оглоблями и баграми сталкивали в пропасть пылающий транспорт. Фургон рушился, теряя горящие колёса и оси, цепляясь за скалы, оставляя на них клочья огня, парусины, дерева и железа. А он возносил её и детей к вершине, к спасительному гнезду, все выше и выше, с колотящимся молотом сердцем, по узкой звериной тропе, туда, куда не достанут штыки и пули, идущего по пятам врага…И последняя мысль – они вне опасности, вся его дорогая семья, и теперь они неразлучны…

Хай, хай…Беспощадно короток день и ничтожна ночь.

Для воина, который наведался в родное селение…

* * *

– Гобзало! Поднимайся! Тебе пора…

Он мгновенно проснулся, услышав голос отца, и …увидел в светящемся жемчужном сумраке, её, босую, в белой ночной рубахе. Она стояла на коленях, прижав лоб к земле, совершая намаз. Он не видел её лица, а только белый покров и босые стопы на чёрно-зелёном молитвенном коврике.

– Гобзало! – испуганно воскликнула она.

Он, обвешанный оружием, уже взялся за дверной засов.

Воллай лазун! Столько страсти и отчаянья было в её зове, что Гобзало вздрогнул и медленно обернулся. Оба молчали.

– Не прерывай намаз, жена!

– Он завершён. Я молилась за нас, чтобы Всевышний осенил тебя своей благодатью и отвёл беду от нашей семьи. – Мариам низко опустила голову, горячо прошептала:

– Позволь мне одеться…и проводить тебя.

Она, прикусив губу, тяжело поднялась, взяла с сундука архалук, сделала пару шагов, и…он вовремя подхватил её, уложил на подушки.

– Всё хорошо, любимый. Я просто резко встала. Разреши мне…

– Нет! – Он был по-обыкновению суров. Его лицо стало жестким, как изрубленный шрамами кулак. – Тебе надо набраться сил. Накорми Танка. Заботься о себе и детях.

– Гобзало…

Он резко повернулся к ней всей грудью.

– Хо! Я всё сказал.

– Гобзало! Видит Бог, как я люблю и жалею тебя за твои страдания. Я всегда буду ждать тебя вместе с детьми. Муж мой! Ты прав, у женщин – слёзы, у мужчин – пули.