Первая красотка в городе

– для нас ничего – это много, – пели они, – мы богаты, у нас ничего…

рука об руку дошли они до подземного гаража, нашли Бэгов «кэдди» 69-го года, залезли, зажгли по долларовой сигаре, Дэн сел за руль, вывел машину, чуть не сшиб какого-то бомжа, хилявшего с площади Першинга, свернул на запад к свободной трассе, к самой свободе, ко Вьетнаму, к армии, к ебле, огромным травяным полянам, сплошь уставленным голыми статуями, к французскому вину, к Беверли-Хиллз…

Бэгли перегнулся и пробежался пальцами по ширинке Дэнфорта.

надеюсь, он хоть женушке-то своей оставит, подумал тот.

стояло теплое лос-анджелесское утро, а может, и день. Дэн кинул взгляд на часы в приборной доске – показывали 11:37 утра – и сразу кончил. «кэдди» он гнал на 80 асфальт скользил под колесами, словно могилки покойников. Дэнфорт включил было встроенный в доску телевизор, потом протянул руку к телефону, потом вспомнил, что забыл застегнуть ширинку.

– Минни, я люблю тебя.

– я тебя тоже люблю, Дэн, – ответила та. – а этот жлоб с тобой?

– тут, рядышком, только что полный рот себе отсосал.

– ох, Дэн, не сливай понапрасну!

он расхохотался и положил трубку. чуть не сбили какого-то черномазого на пикапе. не черного, а именно черномазого, во какого. лучше города на свете нет, если все срастается, а когда не срастается, только один город хуже – Большое Я[17 - Имеется в виду Нью-Йорк, который называют Большим Яблоком. Это прозвище было популяризовано в 1920-х гг. спортивным обозревателем Джоном Джозефом Фиц-Джеральдом (1893–1963).

]. Дэнфорт поддал до 85. патрульный на обочине ухмыльнулся ему с мотоцикла. может, Бобу сегодня позвонит чуть попозже. с Боба всегда уссыкон. 12 сценаристов вечно ему пишут анекдоты поприкольнее. а сам Боб – естественный, как навозная куча. чудненько.

Дэн выкинул долларовую сигару в окно, поджег другую, пришпорил «кэдди» до 90, прямо к солнцу, как стрела, дела идут отлично, жизнь тоже, – а шины кружились над мертвыми, умиравшими и еще не умершими.

ЗЬЯЯЯЯААААААУУУМ!

3 тетки

Мы жили прямо через дорогу от парка Макартура, Линда и я, и как-то ночью, выпивая, увидели, как за окном пролетел человек.

странное зрелище, как в анекдоте, но когда тело ударилось о тротуар, на анекдот это мало походило.

– господи боже мой, – сказал я Линде, – да он лопнул, как перезрелый помидор! мы сделаны из одних кишок, говна и какой-то слизи! иди сюда! иди сюда! только погляди на него!

Линда подошла к окну, затем сбегала в ванную и проблевалась.