Назови меня по имени

Третьего числа с девяти до пяти директриса Нинель Валентиновна поставила Маше дежурство по школе. Школьный устав предписывал дежурства в праздники, и, хотя по закону нельзя было заставить педагогов работать во время каникул, в жизни закон этот не соблюдался вовсе или же поворачивался той стороной, которая была удобна директрисе.

– Мышь, ну так приезжай ко мне сразу после дежурства! Мы с тобой ого-го как зажжём! – утешал Марк расстроенную подругу. – И Хомяка, может, повидаешь. Всё мышиное царство будет у меня в сборе!

Марк умел убеждать.

Однажды он убедил Машу, что родители выбрали ей неудачное имя. Прозвище Мышь появилось оттого, что однажды, подшучивая над щепетильностью подруги, Марку весьма кстати пришлась одна цитата. «Записки из подполья» Марк знал почти наизусть, а кусок про «усиленно сознающую мышь» был одним из его любимых.

Одна резиновая перчатка валялась в раковине, вторая уныло свисала с её с края. В голове промелькнуло: пол можно уже и не домывать.

Курила Маша редко; это было старое школьное баловство, возникло оно из чувства подросткового бунта, тогда ещё вялого и тайного.

Курение не переросло в пристрастие, и, бывало, Маша месяцами не притрагивалась к пачке. Она могла, например, выкурить сигаретку в гостях, за компанию с подругой Иркой. Сказать по правде, пачка лежала в сумочке для таких случаев, как сейчас: чтобы успокоиться, вернуть себе ясность мысли и заставить пространство чуть-чуть сместиться и дрогнуть. Как будто в способности пошатнуть окружающую действительность заключалась некая особая сила.

Маша жила на седьмом этаже кирпичной девятиэтажки, стоявшей в окружении таких же типовых зданий. С балкона как на ладони открывался микрорайон, летом утопавший в зелени, а зимой заваленный снегом: магазинчик, частный сектор, колокольня храма – гулкий храмовый звон время от времени доплывал до Машиных окон. Слева, вдалеке, за крышами домов виднелась железнодорожная нитка, унизанная яркими бусинами поездов; лучше всего её было видно по вечерам.

Над маленькой торговой точкой, расположенной внизу, в тёмное время суток горел уличный фонарь. Здесь даже по ночам местные жители свободно покупали водку, и выпивохи приползали сюда со всего городка. Иногда после полуночи они устраивали пьяные разборки прямо под Машиными окнами.

Несколько затяжек, и окно чуть-чуть съехало в сторону, а потом крепко встало на своё место и больше уже никуда не смещалось.