Улица милосердия

Строка бежала дальше: По результатам референдума Массачусетс может стать третьим штатом, легализовавшим использование марихуаны. В Колорадо и Вашингтоне подобный закон был принят в 2012 году.

– Колорадо, – произнес Тимми.

Эти четыре слога как будто щелкнули переключателем у него в голове. Как часто бывало, он принялся рассказывать ей то, что уже упоминал прежде. Прошлым летом он ездил в Денвер на свадьбу приятеля и был поражен количеству магазинчиков с дурью на каждом углу, отмеченных зеленым неоновым крестом.

Он наугад выбрал один и зашел.

Давным-давно, во времена мимолетного брака Клаудии, родители ее мужа ездили в Китай. По возвращении они устроили вечеринку в честь самих себя, которая включала показ часовой фотопрезентации с комментариями свекрови, которая пребывала в таком щенячьем восторге от Великой стены, что никак не могла заткнуться.

Тот магазинчик с дурью в Денвере был Великой стеной Тимми.

Он описывал интерьер, трековое освещение, голый кирпич и светлые деревянные полы в трансе обдолбанного изумления.

Товар был выставлен в стеклянных банках, подсвеченных, как скульптуры в галерее. Тимми насчитал сорок видов: от ширпотреба до редких дорогущих соцветий. Там были пузырьки с конопляным маслом, полки, заставленные кальянами и замысловатыми бонгами, за стеклом стояли дорогие светодиодные ингаляторы. В магазинчике был полный ассортимент съедобных продуктов: не только конфетки, а еще кукурузные чипсы, гранола, замороженная пицца – все с четкой маркировкой с указанием содержания тетрогидроканнабиола на порцию. Достойный продуктового магазина выбор готовой еды, сулящей кайф.

– Буйство капитализма, – сказал он, адресуя последние слова ее вопросу. – Маленькому человеку с таким не потягаться.

Он взял пульт и принялся переключать каналы. Наконец он остановился на передаче об автомобилях – ее они обычно и смотрели. Этот выпуск был посвящен американским маркам шестидесятых: «Фэлкон», «Тандерберд» – эре великих крылатых существ[7 - Falcon – сокол, thunderbird – буревестник (англ.

).]. Минут через десять – а может и через час – раздался звонок в дверь.

У Тимми это было обычным делом: разношерстные чуваки шли непрерывным потоком. Он вышел в коридор и вернулся с покупателем – тощим мужичком с седеющими волосами и бросающимся в глаза пятном священного пепла на лбу.

– Клаудия, Пипка, – сказал Тимми. – Пипка, Клаудия.

Пипка присел на свободный край дивана. «Энтони», – сказал он.

Тимми проигнорировал поправку.