Улица милосердия

В одну прекрасную ночь она просто встала пописать и обнаружила в ванной Гэри в одних трусах, из которых торчал член, а в унитаз с оглушительной силой била струя.

– Господь милосердный, – воскликнул он. – Народ, у вас что, стучаться не принято?

Я у себя дома, подумала Клаудия, но ничего не сказала, потому что ей было двенадцать и она была настолько ошарашена, что просто физически не могла вымолвить ни слова взрослому мужчине с членом в руках.

Говорят, что дети легко приспосабливаются. Если и так, то только потому, что у них нет выбора.

Клаудия уже привыкла к постоянно появляющимся и исчезающим приемышам – последней была Эрика, за которой однажды субботним утром приехала сотрудница социальной службы, и больше о ней ничего не слышали. С появлением Гэри было точно так же: однажды она вернулась из школы и увидела шланг, протянутый из ванной в комнату Деб, где Гэри наполнял водяной матрас. Так она узнала, что он въехал к ним в трейлер. Как и все приемыши, он просто появился ни с того ни с сего.

Жизнь в трейлере подразумевает крайнюю степень близости. Каждую ночь Клаудия засыпала под плеск воды в матрасе и звуки приглушенных голосов из-за материнской двери. Гэри был человеком крупным, из-за своего роста ему постоянно приходилось нагибаться, чтобы вписаться в дверной проем. Его рабочие ботинки были размером со шлакоблоки и весили примерно столько же, и как минимум раз в день Клаудия спотыкалась о них по пути к двери. Даже когда он уходил на работу, следы его присутствия были повсюду: светлая, мелкая, как сахар, щетина в раковине; плавающий в унитазе окурок; забрызганный мочой стульчак.

Для них троих, запертых в трейлере как кролики, которых разводил ее дед, та зима была бесконечной. Хотя кроликам вообще-то было даже попроще: их, по крайней мере, разделяли по половому признаку, чтобы избежать бесконечного размножения. У тощего прыгучего самца была своя клетка с сетчатым дном, чтобы его фекалии падали прямо на землю и никому не приходилось за ним убирать.

Но рано или поздно снег сходит даже в Мэне.

Весной Гэри соорудил за трейлером навес и большую часть времени возился там со своими мотоциклами. У него их было два: «Кавасаки», на котором он, собственно, ездил, и красивая старая «Веспа», которая отказывалась заводиться. Он месяцами силился поставить ее на ход, что было весьма сомнительным устремлением для провинциального Мэна, где невозможно было достать никаких запчастей.

Периодически он брал Клаудию покататься.