Улица милосердия

Вспоминая то лето, она помнит только, как сидела верхом на «Кавасаки» в шлеме Гэри, обхватив его за талию. Она втянулась мгновенно. В отличие от матери, которая в тот единственный раз, когда Гэри предложил ей прокатиться, чуть не перевернула их обоих, Клаудия инстинктивно понимала, как перераспределять вес во время поворотов.

Клаудия, да у тебя талант.

Она до сих пор помнит, где он ей это сказал. Они стояли у навеса, Гэри щурился от послеполуденного солнца. Эти слова вызвали у нее трепет. Ни от кого и никогда прежде она не получала комплиментов.

Когда она рассказала о мотоцикле Джастин, та с отвращением взвизгнула: «Ты что, его трогала?»

Вопрос прозвучал странно. А ты трогаешь стул, когда сидишь на нем? Для Клаудии туловище Гэри было просто предметом мебели. Смысл заключался в поездке.

– Он такой неудачник, – неожиданно сказала Джастин.

(Спрашивается, а кого в Клэйборне можно назвать везунчиком?) Ее неприязнь к Гэри могла показаться сильно преувеличенной, но в этом, пожалуй, была вина самой Клаудии.

Месяцами, с самого первого его появления у них в трейлере с членом, торчащим из трусов, она непрестанно жаловалась на его присутствие. Учитывая это, антипатия Джастин была вполне объяснима – хочешь не хочешь, станешь предвзято относиться к человеку, если тебе с порога рассказать про его член.

Клаудия больше не заикалась о мотоцикле. Она пожалела, что вообще заговорила о нем, потому что теперь, забираясь на сиденье, она не могла не думать о вытянутой спине Гэри, его широкой грудной клетке и кудрявящихся на затылке светлых волосах.

Он носил старую фланелевую рубашку, которую Деб стирала общим порошком, но запах, который исходил из-под нее, был другим – «Олд спайс», алкоголь и что-то похожее на цветочный грунт, влажный земляной запах, который Клаудия никак не могла определить.

Она привыкла к Гэри. Смирившись с его физическим присутствием, его было очень легко игнорировать. По вечерам они все вместе смотрели телевизор: Гэри и Деб устраивались на продавленном оранжево-коричневом клетчатом диване, доставшемся им от родителей Деб, а Клаудия занимала кресло-грушу, из которого на пол периодически высыпалась пенопластовая крошка.

Со своего низкого поста она наблюдала странный параллакс: с длинной рукой Гэри на плече Деб практически исчезала из виду. До тех пор мать никогда не казалась Клаудии маленькой.

Тем летом случилась еще одна вещь: в июле или августе, в разгар редкой жары, Гэри принес домой старый кондиционер.