Дети Шини

Его щеки пылали, и он либо нес новый бред и пытался встать, либо отключался и на время успокаивался, что одинаково пугало.

– Саша, сделай что-нибудь, – в конце концов попросила я, когда мы в течение получаса с волнением наблюдали за этими припадками. – Ты же врач.

– Спасибо за комплимент, – грустно улыбнулся он, – но без лекарств и дипломированный доктор ничего не может сделать. А таблеток у нас нет. Потому что мы идиоты.

– Вот если бы был коньяк, – подключился Петров, – можно было бы народными средствами полечить.

– Коньяк нужно было пить сразу, как только пришли, чтобы организм прогреть, – сказал Якушин. – А сейчас градус нельзя поднимать. Даже чаем.

– Но вас же там учат оказывать первую помощь и всякому такому?

– Ага, – Якушин повеселел, – а еще колдовству и магии. Ладно, сейчас приду.

Не одеваясь, он выскочил на улицу и почти сразу вернулся с алюминиевым ведром, доверху наполненным снегом, и скомандовал:

– Тоня, лезь к себе и накройся подушкой.

– Но я не слабонервная и могу помочь.

– Это не обсуждается. Петров, иди сюда, заткнешь уши Сёминой. Ты, – он ткнул в Маркова, – мне поможешь. Я буду держать его, а ты снегом натирать. Понял?

– Вроде, – озадаченно протянул Марков, нехотя поднимаясь с дивана, где все еще спал Герасимов. – Только ничего, что у него жар, а мы его снегом?

– Это единственное, что сейчас можно сделать, – Якушин закатал рукава рубашки, как заправский хирург.

– Неужели и в наше время люди умирают от высокой температуры? – недоверчиво спросил Петров, вылезая из-под одеяла.

– Белок в крови сворачивается при сорока двух градусах, и все. Привет. А температура – от того, что организм борется с раздражителями и в этой борьбе никогда не останавливается, – произнося это, Якушин выглядел очень серьезно, совсем по-взрослому. Я так и представила его в белом халате и со стетоскопом на шее.

Петров задумался, я тоже, а Марков строго и по-деловому сказал:

– Тогда давай быстрее натирать, а то снег растает.

Я послушно залезла на печь, легла и прикрыла глаза.

– Может, на пол его?

– Давай.

Послышалась возня. Видимо, Амелин сопротивлялся. Ребятам пришлось разбудить Герасимова, чей недовольный и ничего не понимающий голос вскоре присоединился к остальным.

– Держи его за ноги, – приказал Марков. – Как следует держи.

– Пусть Петров держит, – глухо отозвался Герасимов.