Пчела в цвете граната

Валя молча прошла мимо, демонстрируя нежелание показывать родственную связь с потерянной гостьей. Ася видела зад, в трещинах пятки, стоптанные тапки. «Всё как всегда, ни шага к взаимопониманию». Валя, конечно, не понимала, как отвратительна в своём равнодушии и невнимании к близким родственникам. И конечно, меняться не собиралась. Впрочем, Асю это мало заботило, невелика птица. Но признаться, что она явилась в чужую комнату, натрескалась котлет, всё-таки противно. Представила, с каким восторгом Валя будет весь вечер грузить Александра рассказами о его тупой непутёвой сестричке.

Минут через десять Ася оказалась на остановке, умудрилась не заблудиться на территории заводской площадки с кучей металлолома, обречённо сплетённого в бесформенную глыбу перформанса. При ветре громада лома шевелилась, поминутно заваливалась в противоположные стороны и до обморочного перепуга орошала людей ржавым струпным дождём. Совсем уже загадочным образом Ася исхитрилась одолеть орду людей, штурмом бравших автобус.

В тесноте пыталась нащупать поручень и не отпустить, даже если оторвёт руку. Боялась, что толпа выдавит её обратно в этот далёкий край вселенной и бросит превращаться в ржавые отходы.

Ася была в растерзанном настроении; разумеется, до вечера в сотый раз успела задать себе вопросы, теперь ставшие обыкновенными и всегдашними: «Зачем я здесь, в этом городе?» и «Не пора ли домой?». Изредка она поглядывала на пассажиров, но никто не обращал на неё внимания. Кончилось тем, что рука онемела.

Не чувствуя пальцев, Ася разозлилась и вышла, как только въехали в город, и поняла, что это судьба: выпуклые буквы «Трансагентство» громоздились вдоль парапета.

Уповая на чудо, Ася толкнула дверь в пустой холл. Чуда не случилось. Билетов до Перми не было. Ни на самолёт, ни на ракету. На десять касс, на восемь кассирш, на пять пассажиров ни одного билета. Вдруг ни с того ни с сего в Асин разговор с кассиршей громко и без спросу вмешался человек, обмахивавшийся дырчатой белой шляпой.

– Что за тупая молодёжь! Давай быстрее. Очередь задерживаешь, – говорил, ехидно улыбаясь, словно радовался, что наделён правом грубить самым нахальным образом.

Ася, обернувшись, обмерила его взглядом с ног до головы и с удовольствием с ним поругалась. Говорила громко и отчётливо и постоянно перебивала, замечая, что мужик не похож на гусара в белом кителе с золотыми эполетами, да и о белом коне говорить не приходилось.