Камерные репортажи и житейские притчи

Через них выходило всё, что копилось на сердце, начиная с ареста, а может, вообще все последние годы. Он никогда не позволял себе плакать, а тут перед совершенно незнакомыми людьми не мог и не хотел остановиться.

Девушка подошла ближе и взяла его за руку, стараясь успокоить:

– Всё будет хорошо, это всё временно.

– Да-да, я знаю.

– Мы поможем, мы не уйдём, пока вас не переведут в нормальную камеру. По закону запрещается содержать вместе впервые арестованных и «второходов».

Правозащитница серьёзно посмотрела на оперативника – тот слегка поёжился.

Вдруг пожалел генерала, и себя почему-то жалко стало. Да так, что самому впору зарыдать.

…Генерала переводили в другую камеру.

– Ты помнишь? – спросил лысый, подав руку на прощание.

– Помню. Всё нам дается по силам. Спасибо вам всем.

Оперативникам СИЗО влетело за превышение должностных полномочий. Конторских, которые отдали распоряжение прессовать генерала, наказало за самодеятельность их же начальство. Генерала освободили через несколько месяцев.

А ещё спустя год он, проезжая в машине, увидел стоявшего на остановке лысого. Притормозил.

– Помнишь меня?

– Как не помнить-то, товарищ генерал.

– А давай выпьем!

– Отчего ж не выпить с настоящим фраером? – улыбнулся лысый.

Они сели в ближайшем баре за столик и пили виски пополам с крепким чаем, чифирем, чем удивили бармена. А тот долго наблюдал за странной парочкой – хорошо одетым мужчиной и явно бывшим зэком (выдавали татуировки) в потёртой курточке. Что у них могло быть общего? И почему они сидели, как старые добрые друзья? И что имел в виду хорошо одетый мужчина, когда взял со стола тканевую салфетку и положил её себе на голову, приставив руку в приветствии? И почему эта выходка обоих так рассмешила?

Константин и Петрович

Дверь камеры со скрипом отворилась.

Десяток заключённых привычно повернулись и уставились в сторону полоски света, пробивавшейся за спинами двух надзирателей. Те, ловкими движениями, втолкнули внутрь плюгавенького мужичка с двумя пакетами и, не мешкая, закрыли дверь, дважды провернув ключ в замочной скважине.

– Добрый вечер, – явно бодрясь, сказал бледный новичок. – Меня зовут Руслан Петрович.

– Ты чё, мужик? Может, тебя ещё и на вы? – грубо возразил толстый арестант с тонкими, в ниточку, губами. – В тюрьме возраста нет. Будешь Руслан. И то пока не придумаем тебе погоняло.

– А где будет моё место?

– Место? Твоё место – у параши, если будешь так вопрос формулировать.