Сестры Эдельвейс

Монахини закончили молитвы, всё стихло, и Лотта медленно побрела прочь со двора, вниз по крутой и узкой лестнице Ноннбергштиге. Когда она спустилась, на неё вновь нахлынули шум и грохот города – гогот прохожих, визг и лязганье трамваев, хлопанье двери, крики разносчика. Ей внезапно захотелось рвануть обратно и навсегда спрятаться в часовне, которая скроет, защитит от всего мира.

Но нет. Она уже и так провинилась, она пропустила целый учебный день, и нужно было объясняться с родителями. Мысли о негодовании матери и, что ещё хуже, о мягком недовольстве отца было достаточно, чтобы её мечты об обретённом счастье тут же разлетелись.

Если вы однажды его услышали, вы не сможете его не замечать, – вновь услышала Лотта слова Марии фон Трапп и подумала – вот бы та оказалась права. Если она и впрямь услышит этот зов, у неё не останется выбора, кроме как ему последовать.

Глава пятая

Иоганна

Ноябрь 1936

Прожив в доме на Гетрайдегассе месяц с небольшим, Франц Вебер предложил отправиться на Унтерсберг.

Хотя изначально идея принадлежала Манфреду, обещавшему эту прогулку в день приезда, Иоганна сразу поняла, что это придумал Франц. В те несколько недель, что он ассистировал её отцу, она наблюдала за ним – конечно, тайком – и начала немного понимать его характер, жизнерадостный и дружелюбный, но вместе с тем решительный. Она не могла не найти его очаровательным.

Все дни Франц проводил в магазине, но вместе с Манфредом и Биргит приходил к обеду, который готовили и подавали Хедвиг и Иоганна, они же в конце дня относили вниз кофе.

По вечерам Франц вместе с семьёй ужинал и молился, потом сидел в гостиной, слушал радио, читал, иногда играл на пианино. В первый же день он исполнил первые несколько тактов сонаты Моцарта.

– Как ты хорошо играешь! – восхищённо воскликнул Манфред. Франц рассмеялся и покружился на стуле.

– В Вене каждый должен освоить музыкальный инструмент, – заметил он и пожал плечами. – Музыка и театр там гораздо важнее политики.

– Тогда там, наверное, хорошо живётся, – ответил Манфред.

– Жилось, – поправил Франц с обескураживающей мрачностью, но к нему тут же вернулось привычное расположение духа. – Но сегодня я решил сыграть Моцарта, раз уж оказался в его городе.

– Более того, он родился всего в нескольких домах отсюда! – с улыбкой воскликнул Манфред. – Но ты только раздразнил нас этими тактами. Сыграй всю сонату, если можешь.

И Франц сыграл.