Сестры Эдельвейс

Никто не обращал на неё внимания, и это было хорошо.

Теперь, спустя два месяца после той первой встречи, устроившись за одним из столиков в глубине, Биргит чувствовала себя в этой обстановке если не совсем уверенно, то, по крайней мере, более комфортно.

Она встречалась с людьми взглядами, улыбалась и кивала, хотя не знала их имён. Ей нравилось чувствовать себя – нет, не значимой, но полезной. Нужной. Причастной к чему-то.

– А вот и наша маленькая католичка. – Ингрид, ласково усмехнувшись, подсела к Биргит.

 – Ты раздала все брошюры, какие я тебе вручила?

Биргит кивнула, не в силах скрыть гордости.

– Да. Все.

– Хорошая девочка. – Хотя Ингрид было всего лет тридцать или около того, она казалась гораздо солиднее и опытнее, так что Биргит почувствовала себя ученицей, которую хвалит учитель.

– Я так и не спросила, откуда ты знаешь моего отца, – сказала она, когда Ингрид закурила. Она не могла себе представить, чтобы Манфред общался с кем-то похожим на участников собрания; он презирал коммунизм и его антикатолическую риторику.

Ингрид довольно весело посмотрела на Биргит, щёлкнула спичкой и бросила ее на пол.

– Несколько месяцев назад мы помогли друг другу в небольшом деле.

– Помогли? – недоверчиво спросила Биргит. – Как?

– Может, лучше он тебе расскажет? – Она вскинула голову. – Или он не знает, что ты ходишь на собрания?

Биргит покачала головой.

– Нет, конечно, нет.

– Думаешь, он не одобрил бы?

– Конечно. Он не согласен с целями коммунистов.

– Но, возможно, он, как и многие другие, видит необходимость нашего объединения.

Католики и коммунисты должны объединиться в борьбе против фашизма, прежде чем он захватит мир, как эпидемия, да он и есть эпидемия. Это может случиться, ты же знаешь, – Ингрид наклонилась вперед, в её глазах мелькнула тревога. – Мы должны объединиться.

Увидев яростный свет в глазах Ингрид, Биргит ощутила страх и вместе с тем вспышку мужества. Она хотела стать такой же целеустремлённой, но не знала, сможет ли. Если бы она была достаточно сильной! Но нет, она не думала, что, как Август Грубер[10 - Август Грубер, был связистом Зальцбургской железнодорожной и трамвайной компании, членом социал-демократической партии и после запрета социал-демократии в феврале 1934 года член нелегальных революционных социалистов Австрии (RSO).

При нацистском режиме железнодорожники с их небольшими ячейками на второстепенных железнодорожных ветках представляли наиболее организованное сопротивление.