Сестры Эдельвейс

Грубер организовал группу RSO в SEuTG, набирал членов и собирал деньги для нуждающихся товарищей. 5 февраля 1942 года 76 железнодорожников, в том числе Грубер, были арестованы после того, как гестапо удалось внедрить шпиона в сеть железных дорог и разоблачить его. Август Грубер был казнен 23 марта 1943 года.], готова умереть за правое дело.

– Ты говоришь так, будто приход нацистов в Австрию неизбежен, – наконец заметила она.

– Несомненно, – отрезала Ингрид. – Они уже захватили Рейнскую область и заключили пакт с Италией.

Теперь интересуются Судетской областью и нами. И, к вечному их позору, многие австрийцы жаждут этого. Они думают, что их судьба лучше сложится под железным кулаком Гитлера. Конечно, при Шушниге не всё гладко, – призналась она, скорчив гримасу, – но при Гитлере станет гораздо хуже. И как будто избавление от всех евреев им как-то поможет. – Она насмешливо фыркнула. – А ты что же, думаешь, этого не произойдет?

Биргит пожала плечами, чувствуя себя одновременно и виноватой, и глупой.

Она хотела быть смелой, но слабо разбиралась в политике. Она не могла говорить так, как Ингрид, со знанием дела и уверенностью. Ингрид, должно быть, это почувствовала, потому что понизила голос и накрыла ладонь Биргит своей.

– Прости, я забыла, какая ты молодая, – сказала она. – Какая невинная. Ты не представляешь, насколько всё плохо и насколько станет хуже.

– Я ведь распространила брошюры! – выпалила Биргит, как будто это имело большое значение.

– Однажды тебя могут попросить о большем, – проговорила Ингрид.

 – Гораздо большем. И тебе придётся задаться вопросом: справишься ли ты?

Биргит тяжело сглотнула. Она не знала, что имеет в виду Ингрид и чего от неё могут потребовать, но при одной только мысли о том, чтобы сделать что-то большее, чем оставить в общественных местах несколько брошюр, её желудок сжался от страха, сердце начало рваться прочь из груди. И всё же…она не хотела оставаться в безопасности. Она не хотела терять чувство цели, которое давали ей эти собрания.

Она хотела быть храброй, даже если не вполне понимала, как.

– Подумай об этом, – велела Ингрид и, выпустив её руку, стала слушать оратора. Биргит почти ничего не понимала, так метались её мысли, но, по правде говоря, всё это она уже слышала. Разные выступавшие говорили об одном и том же: объединяйтесь! Рискуйте! Будьте смелее! Подробности же были оставлены на волю воображения, и прямо сейчас Биргит не хотела их себе воображать.