Мерзкая плоть

Есть карикатуры работы «Шпиона» и снимки, вырезанные из иллюстрированных журналов, многие с кратким некрологом «Пал на поле боя». Есть снимки яхт с распущенными парусами и пожилых мужчин в яхтсменских кепи; есть несколько забавнейших снимков автомобилей первых марок. Есть считаное число писателей и художников, и нет ни одного актера, ибо Лотти, как истинный сноб старого закала, превыше всего ценит деньги и титулы.

Когда Адам вошел в гостиницу, Лотти стояла в холле и ругала лакея-итальянца.

– Совсем нас забыли, – сказала она.

 – Входите, входите. Мы тут как раз собрались выпить. Встретите многих старых знакомых.

Она повела Адама в гостиную, где сидело несколько мужчин – ни одного из них Адам раньше не видел.

– С лордом Какбишьего вы, конечно, все знакомы? – спросила Лотти.

– Мистер Саймз, – поправил Адам.

– Да, голубчик, я так и говорю. Ведь я вас знала, когда вас еще на свете не было. Как ваш батюшка, жив-здоров?

– Нет, к сожалению, умер.

– Подумать только. Я бы вам могла кое-что о нем порассказать.

Ну а пока знакомьтесь. Это мистер Забылафамилию, вы его, наверно, помните. А вон тот в углу – майор, а это мистер Нукакего, а это американец, а вот король Руритании.

– Увы, бывший, – сказал печальный мужчина с бородой.

– Бедненький, – сказала Лотти, питавшая слабость к коронованным особам, даже свергнутым с престола. – Такое, право, безобразие. После войны взяли и выгнали в шею. И ни гроша в кармане. Много-то у него никогда не было. А теперь и жену его упрятали в желтый дом.

– Бедная Мария-Христина. Это правда, что миссис Крамп сказал. У нее мозги совсем нет. Она думает, все люди – бомба.

– Что правда, то правда, – горячо подхватила Лотти. – Я в субботу возила короля к ней на свидание (не хочу, чтобы он ездил третьим классом). Жалко ее до слез. Все время подпрыгивает, дрожит. Ей мерещится, что в нее что-то бросают.

– И одна вещь странная, – сказал король. – Во всех моих родных бросали бомбы, а в королева никогда. Мой бедный дядя Иосиф, его разорвало на куски в опере, моя сестра нашла три бомба в своей постели.

А моя жена – никогда. Но один день горничная причесывала ее перед обедом и говорит: «Ваше величество, повар брал урок от повара французской миссии…» Еда в моем доме не была, как вы говорите, шик. Баранина горячая, завтра баранина холодная, потом та же баранина опять горячая, но вкус хуже, не шик, вы понимаете… «Он брал урок от французского повара, – говорит горничная, – и приготовил одна большая бомба.