Прими новый день

Кто они, Михалыч? Да откудова?

– Из Ленинграда. – Михалыч понял, что гроза миновала и подошел поближе. Говорил он теперь тихо, так чтобы дети не услышали. Хотя предосторожность эта была и вовсе ни к чему. Детвора, которая намерзлась в дороге так, что ломило руки и ноги, разомлела в тепле и уже большей частью спала, привалившись к теплой печке там, где хватило места, или приткнувшись по углам. – Беда там, Матренушка, беда страшная…

– Что беда, про то я знаю. А куда детвору-то теперь? Родня какая есть у них?

– Да какая родня?! – махнул рукой Михалыч.

Ты глянь на них. Половина и имени своего произнести не умеет. Сопровождающие ихние, что везли-то, аккурат все полегли, когда поезд… Детву повыпихивали, кого успели, а сами… Эх! – Михалыч отвернулся, пряча слезы.

Сколько уж они видали этих эвакуированных… Но, раньше-то это были взрослые. А если кто и попадался с ребятишками, то при мамках или родне дети были. А тут хоть плачь, хоть рыдай…

– Что ж делать будем, Михалыч? Глянь, какие они заморенные.

Нельзя их дальше отправлять. Не доедут они никуда.

– Что предлагаешь?

– Давай народ собирать.

– Думаешь возьмет кто? Свои по лавкам скачут.

– Или мы не люди? Где свои, там и этим место найдется.

Михалыч отловил соседского мальчишку и отправил его по дворам и в хранилище, где работали сегодня женщины.

– Чего звал, Михалыч? – Катерина, первая певунья на деревне и подруга Матрены, осеклась, шагнув за порог. – Это ж что такое?

– Дети, Катя! Не шуми! – Матрена потрогала пяточки девчушки, которая посапывала у нее на руках и потянула с себя верхний платок.

Катя молча подошла и помогла ей освободить конец, на котором лежал ребенок. Матрена укутала ножки девчушки и кивнула на ребят.

– Видала?

– Страх какой! А худущие! Словно не кормили их…

– Так и не кормили же почти. Они из Ленинграда, Кать.

– Ох, горюшко! И куда их теперь?

– Сама как думаешь?

– Нельзя их дальше.

– Вот и я о чем. Бабы! Что делать будем?

– Деревня у нас большая. По дворам разберем.

Только их все равно много. – Мария, соседка Матрены покрутила головой. – Если только по двое-трое на двор.

– Я не возьму! – Капитолина, вдова с другого конца переулка Матрены, покачала головой. – Своих трое, куда мне еще? Не прокормимся.

– Правление поможет. – Михалыч кивнул на вопросительный взгляд Матрены.

– Много напомогаешь ты, Михалыч? Тут до весны бы протянуть…

– Ладно. Давайте так. У кого совсем беда – те пустые. А кто может – те возьмут.