Змея подколодная

А дерево, будто почуяв угрозу, по весне зацвело, заблагоухало, засыпало белыми лепестками всю землю вокруг себя. Пожалели, оставили. Ещё на годок. А слива в благодарность одарила хозяев увесистыми плодами. Надо бы собрать, ещё немного – и осыпятся перезрелые сливы, загниют. Не успеешь оглянуться, муравьи и мухи наползут, налетят тучами.

Освободившись от тяжести, Зорька благодарно уркнула и завиляла хвостом.

В приземистой кухоньке светло и уютно. Только старая, местами облупившаяся печь источает гарь. Надо бы переложить.

На днях Харитон пытался сговориться с печником, но тот посетовал, что много заказов, не справляется. Хорошего печника днём с огнём не сыщешь. Вот и мучается Малаша. Всю плешь ему проела: подавай ей новую печь, и всё тут.

Харитон кладёт чугунок перед собой, глядит на рассыпанную по полотенцу серую лапшу.

– Улька!

На зов отца в кухню входит дочь. Толстая чёрная коса караваем обвивает голову. Удивительно, как такая тонкая шея удерживает её вес. На загорелом лице озорные глаза из-под чёрных бровей.

Щуплая фигурка в широком цветастом платье скользит вдоль печки.

– Чего, батя?

– Мать наказала лапшу сварить. Ты не знаешь, её в кипяток закидывать или холодной заливать?

– Откудава мне знать? – пожимает плечами Уля.

– Так ты чаво, не видела, штоль, как маманя готовит?

– Не видала я.

– Эх, – расстроено махнул рукой отец, – и чему вас только в школе учат?

– Буквам.

– Буквам, буквам, – ворчит Харитон, – какая от буков польза-то?

– Читать буду.

– Чего тебе читать? Лучше бы кашу варить научилась.

– В горячую лож. Мамка вроде в горячую ложила, – вспомнила Улька.

– Точно?

– Вроде.

– Вроде… А ежели не проварится? Задаст маманька-то нам, а?

– Давай в тёплую.

Так и порешили. Залили котелок водой, чуть прогрели, лапшу бухнули и снова чугунок в печку.

– А вынимать когда?

– Не знаю я.

– Опять не знаю. Чаво делать-то?

– Может за мамкой сбегать?

– Рассерчает. Ладно, подождём часик.

Через час чугунок вынули, лапша в нём разбухла, шапкой наружу свисает.

Харитон её ложкой торкнул – заколыхалась, чисто тесто. Липкое, к ложке приставучее.

– Что это? – из-за спины заглядывает Маланья. Тихо вошла. Увлечённые стряпнёй, Харитон с дочерью и не заметили. Улька, обтирая стену, к двери попятилась, Харитон спиной стряпню прикрывает, да поздно уж. Всё Маланья поняла.

– Эх, лапшу-то эту я час месила, три дня высушивала… – расстроено опустилась на лавку.