Змея подколодная

 – Што ж теперича? Чем обедать будем?

– Дык не умею я, Малаш, кашеварить, на Ульку понадеялся, а она, окромя буков, не знает ничаво. Ты б её выучила, што ль. А то, как Верка съехала, и помочь тебе по хозяйству некому.

– А чего сразу я? – шмыгнула носом Улька. – Вон Фроська целый день по деревьям лазит. Пусть она и помогает. Или Манька.

– Манька наученная ужо. Да только время ейное женихаться настало. Скоро замуж выйдет и выпорхнет из гнезда, – увещевает Харитон. – А ты в самый раз.

– А Фроська чего?

– А ну цыц, – прикрикнула Маланья.

 – Правильно отец говорит. Завтра пойдёшь к Лукерье Степановне в прислужки. На кухню. И готовить научишься, и в дом какую-никакую копейку принесёшь.

– А школа?

– Хватит с тебя школы.

– А Фроська?

– Фроське есть чем заняться, сливу надо ободрать, слив нынче уродило… и на повидло хватит, и на продажу будет. Да и груша такая, что ветки скоро обломятся.

– Вот и правильно, Малаша. Чо ей без толку по деревьям лазить, пусть уж с толком.

Здоровая дылда вымахала, вот и подмога тебе. А обед?.. Да чёрт с ним! Чай попьём… как ты любишь. С баранками.

– Мне бы, Харитош, печь новую. Не сдюжит печка повидло. Долго варить его.

– А давай я тебе костёр во дворе разведу, каменьями обложу, лучше всякой печки будет. Таз на каменья поставим, и пусть себе бухтит хоть цельный день.

Улыбается Малаша, сколько лет прошло, а помнит обещание Харитон, заботится и любит до сих пор.

– Хорошо… На костре это хорошо.

Ты мне ещё палку побольше заточи, в форме ложки, чтоб мешать повидло.

– Я тебе, Малаша, такую ложку из дерева выточу, яки весло, чтоб не гнуться тебе над тазом.

– Спасибо, – Маланья опёрла ладони о колени, тяжело приподнялась. – Только печку мне на будущий год сложи.

– Сложу, Малаша, обязательно сложу.

***

Лукерья Степановна вальяжно развалилась в кресле. Прошёл день – вот и славно. Уж как любила она эти праздники, да, видимо, возраст такой, покоя хочется.

Бабий век короток.

Пятьдесят. Пятьдесят полновесных лет. Большая часть жизни прожита. А её бабья жизнь уже перешла в область легенд и преданий. Но она ещё чувствует себя живой. Есть ещё свои радости и удовольствия, хотя ощущение такое, будто едет на старой, убитой кляче, а мимо проносятся удалые кобылицы. Ну да ладно, отпраздновали и буде.

Лукерья Степановна поправила кружевной воротник и поднялась. Надо бы проверить, как там дела на кухне.