Пора домой

Пора домой

Иван Александрович Мордвинкин

Добрый рассказ о великой тайне, которую иные видят, но не могут о ней рассказать, потому что словами ее не выразить и всем известна. Но по-настоящему понимается она только собственным сердцем и только по неизъяснимому наитию.

Иван Мордвинкин

Пора домой

Жизнь Василь Василича прожилась целиком, и он потреблял уже то, что Господь наделяет поверх, «аще в силах» то принять человек.

Как и когда закончилось время, Василь Василич не понимал.

Весь отрезок времени он видел неразрывным, как длинную цепочку, натянутую от сегодняшнего дня аж до самых ранних воспоминаний. И цепочка та была целой. Но внутри Василь Василича стонала какая-то удивительная растерянность, потому что выглядело прожитое время длинным, а ощущалось коротким. Может потому, что на него нельзя взглянуть сбоку.

Разглядывая прожитое, вспоминал Василь Василич только давнишнее, новое доставал из памяти лишь по нужде.

Ибо дальнее помнилось ему как-бы живым, шершавым, горячим и желтым, как зимой помнилось ему лето. Недавнее же казалось стеклянным, пустым и синевато-серым, как зимой помнилась ему зима.

Свое детство он вспоминал наедине, и то, не специально, а когда само попросится. Обыкновенно оно сгущалось в голове днями, когда Василь Василич возился во дворе.

Когда же хаживал он к людям, бредя вдоль кладбища, то вспоминал отца, который, помирая, глядел на него с удивлением и торжеством, ловил воздух губами и все силился сказать что-то важное, что открыла ему подступившая смерть.

Но не сказал, унеся тайну с собой.

Вечерами Василь Василич с женой Ольгой Степановной отдыхали на скамейки у дворовой калитки, разглядывали свою клумбочку и вспоминали. Вместе они вынимали из памяти большей частью общее, чтобы порадоваться прошлому вдвоем. И так получалось оно интереснее, объемнее и яснее.

И прожитое послушно пробегало перед их внутренним взором, как пробегают и мелькают окошки ночного поезда. Старики всматривались в эти “окошки”, мечтая заново прокатиться по трудному, горькому подчас, но такому желанному маршруту.

Но повторных билетов не бывает.

И вся их жизнь, которую они видели из сегодняшнего, как с перрона последней станции, выглядела удивительным и странным, но так и не понятым даром.