Закон бумеранга

Что этот хамоватый бобер делает в моей постели? И почему я голая? Мы же с ним не…

Обрывки воспоминаний, наконец, складываются в подобие картины.

– Боже… Нет!!!

Мой горестный вопль слышно, наверное, на другом конце Манхэттена.

– Хорош орать, – Диггер по-хозяйски обнимает меня за талию и притягивает к себе. – Вчера тебе все нравилось.

За сто шестьдесят восемь часов до…

– Мисс Полански, – ладонь семейного юриста по-отечески сжала мое плечо. – Мэдэлин. Подумайте хорошенько. Ваш план может повлечь за собой серьезные последствия.

В голосе Дэйвина слышалась искренняя боль. Он всегда переживал за меня – я выросла на его глазах.

– А какие могут быть варианты? – я отчаянно всплеснула руками. – Эта сраная страховка – наш единственный шанс выкрутиться!

Щеки помощницы адвоката стали пунцовыми – девочка еще не успела привыкнуть, что в отсутствии прессы я материлась как крановщик в грузовом порту Ньюарка. К слову сказать, у меня были причины для злости. Не каждый день узнаешь, что вместо финансовой империи ты унаследовала многомиллионный долг.

Когда отец затевал игры с акциями, никто не ожидал краха, но из-за финансового кризиса сделка не выгорела, и мы лишились половины денег на счетах. С помощью второй половины отец пытался спасти юридическую фирму – воспользовавшись его шатким положением, компаньоны устроили раскол, намеренно отпустив старших партнеров к конкурентам. Виктор Полански был сильным игроком и выдержал этот удар. Он отразил бы и новые, но случайно обнаруженная опухоль поставила точку в его борьбе.

Отец медленно угасал, ни на один день не опуская рук. Болезнь сжирала его, а он продолжал биться – распродавал недвижимость, брал кредиты, вел переговоры о слиянии. Он старался, как никто другой, но все сыпалось, как песок из трясущихся ладоней. Мы потеряли фирму и обе газеты, особняк в Палм-Бич ушел за бесценок, не покрыв и четверти необходимой суммы. К моменту смерти отца из всего состояния Полански уцелела лишь моя квартира на Пятой авеню и бабушкины бриллианты.

После похорон выяснилось, что очень скоро я потеряю и их – задолженность по кредиту в два раза превышала сумму оставшихся активов.

– Почему бы просто не продать драгоценности? – продолжал убеждать Дэйвин. – Деньги помогут удержаться на плаву какое-то время.

– Мы оба знаем, что их не хватит, – отрезала я.

– Мэдди…

Так меня не называли с детства. Я жестом велела Дэйвину замолчать, и тогда он использовал запрещенный прием: – Вику это не понравилось бы.