Закон бумеранга

– Папы больше нет! – заорала я.

Дэйвин тут же сник, ассистентка испуганно зажмурилась, а я почувствовала укол совести. Нельзя срываться на близких. Даже когда слишком больно.

– Простите, – сдавленно пробормотала я и отвернулась, чтобы незаметно вытереть слезы. – Я ценю ваши советы. Но выбора нет. Вы принесли досье?

Последнюю фразу я произнесла бодрым голосом.

Дэйвин вынул из кейса и разложил на столе пять папок:

– Как вы просили – иностранцы, ни разу не работавшие на территории Соединенных Штатов.

Двоих я исключила сразу. Худощавый старик выглядел прожженным пройдохой – такой точно справится с заданием, а потом кинет. Блондинка с кукольным личиком и розовыми прядями на висках тоже не вызвала доверия – слишком юна. Оставалось трое – пирсингованный латиноамериканец, холеный азиат в деловом костюме и неряшливый тип с бакенбардами.

– Берем этого, – я ткнула пальцем в последнее досье. – Достаточно опытен, чтобы пробраться в хранилище. И слишком примитивен, чтобы задавать лишние вопросы.

– Я слышал, в Австралии ему нет равных.

– Так дадим мистеру Харту возможность освоить новую территорию.

Отпустив юристов, я с четверть часа изучала распечатки и прикидывала легенду, которую можно озвучить вору. Наверняка он сумеет на глаз определить вес и чистоту камней, а значит сильно занижать цену рискованно. Как и называть их реальную стоимость.

– Господи, только бы получилось, – прошептала я, отодвигая папку.

Пусть этот криво стриженный австралийский бобер не догадается, что я пытаюсь организовать кражу собственных бриллиантов.

Спрятав лицо в ладонях, я, наконец, дала волю слезам. Меня душило осознание собственной никчемности, а когда затихло, проснулось чувство вины. Я должна была стараться сильнее. Не слушать отговорки онкологов, что случай безнадежный. Найти другую клинику. Достать новые препараты, пусть даже непроверенные, и вытащить отца. Убедить бросить бизнес и заняться собой.

Теперь отца не вернуть. Но я все еще могу вдохнуть жизнь в его любимое детище.

– Я сделаю это, папа, – прошептала я, поднимая заплаканное лицо к видневшимся в окне облакам. – В память о тебе.

За сто двадцать часов до…

Глядя на изогнутую крышу терминала через тонированное стекло «Линкольна», я нервничала – «гастролер» опаздывал. Сидевший напротив Дэйвин казался обманчиво спокойным.