Я тебя… More

Не попади он в провинцию, он так бы и остался несчастным одиночкой. Большой город не создан для большой любви.

– Да вы настоящий ненавистник городов!

– Потому что города разрушают душу.

– Но вы сами стали тем, кем являетесь, благодаря городу.

– Молод был. Проживи я в том маленьком городке, где родился, возможно, был бы счастливее.

– Как знать, – усмехнулся Арсен. – Гримасы судьбы настолько непредсказуемы, не правда ли?

Шонби не ответил, уставившись в окно, словно прокручивая в голове вариант своей жизни в провинции.

А Арсен про себя посмеивался над этим странным мечтателем. Жизнь в провинции – это блажь, глупая мечта горожанина. Провинциал, привыкший к теплой квартире в большом городе, сбежит из дома, который придется топить углем, при первых же холодах. Город не делает человека стойким, а тепло ценится при его отсутствии.

– Кем вы работаете? – вдруг спросил Шонби.

Арсен погладил стакан, нервно затарабанил пальцами по столу и нехотя ответил:

– Я журналист.

– Ого, – удивленно покачал Шонби головой.

 – Легкая профессия.

– Не легче остальных.

– Что же вы потеряли в этих «провинциальных» краях, господин журналист? – насмешливо спросил Шонби.

– Журналистское расследование.

– Что же вы расследуете? – собеседник стал внимательно рассматривать его, словно прежде никогда не видел журналистов.

– Исчезновение людей, – Арсена вдруг стало раздражать любопытство этого человека. Он привык сам задавать вопросы, нежели отвечать на них. Журналистов никто не жалует, и порой им приходится скрывать свою профессию.

– И сколько же пропало?

– Двенадцать, – угрюмо буркнул Арсен.

– Хм, – недоверчиво протянул собеседник. – Однако.

И вдруг, потеряв интерес к разговору, уставился в монитор своего ноутбука, будто бы забыв о существовании собеседника. Странный тип…

Арсен неторопливо отпил чай из стакана.

За окном тянулся бесконечный пейзаж. Унылая, голая степь, где с трудом пробиваются робкие признаки растительности.

Одиноко бредущий дромадер, редкие табуны лошадей, пасущиеся скудной растительностью. Временами попадались саманные домики, покосившиеся от старости и ветра. И всюду – неприветливая степь, то переходящая в пески, то в каменистую пустошь.

– Ну и как вам местный пейзаж? – опять поднял голову архитектор. Ему, видимо, нравилось выдирать Арсена из раздумий.

– Я не вижу особого пейзажа. Степь да пустыня. Пустота, смотреть не на что, – хмуро проронил Арсен.