Побег

Я не понимала, потому что «Дева» и была моим домом, а, раз я на ней, как же я могу заблудиться?

Я снова поднимаю на него глаза. Боль от его предательства сильна как никогда. Лицо, прежде такое открытое и теплое, сейчас твердое и непроницаемое. И окончательно от меня закрытое.

Я отворачиваюсь, заталкивая воспоминания обратно.

– Можно подумать, тебя это волнует! Оставь меня в покое, Бронн.

Знакомый стук сапог по дереву заставляет меня встрепенуться и посмотреть, кто там еще улизнул с этого праздничного фарса.

Я с удивлением обнаруживаю, что меня разыскивает принц Торин. Подозревая, что обращаться к особе королевского происхождения, сидя на пятой точке, неучтиво, я поднимаюсь на ноги, пытаясь не споткнуться о подол.

– А, вот вы где! – Торин бросает взгляд на Бронна. – Вы не будете так любезны нас оставить?

Однако, вместо того чтобы уйти, Бронн делает шаг ко мне.

– У меня приказ не отходить от нее.

Не знаю, что хуже: его признание в том, что он тут сугубо по распоряжению отца, или смелость перечить принцу.

Торин тоже изумлен, я вижу. Он не ожидал, что ему бросят вызов.

– Со мной она в полной безопасности, уверяю вас.

Я в полной безопасности и без них обоих, однако их это не интересует.

Бронн складывает на груди руки:

– И тем не менее.

Противостояние двух мужчин перерастает в неловкое молчание. Я перевожу взгляд с Торина на Бронна, и меня охватывает раздражение. Какого черта они о себе возомнили?

– Гадюка отвечает перед королем, а потому повторяю вопрос: не будете ли вы любезны нас оставить?

Торин вежлив, но тверд, и меня удивляет, что он не испуган.

Особенно когда его собственный угрюмый страж куда-то запропастился. Слухи о том, что он трус, явно не подтверждаются.

– Я Змея, а не Гадюка. А вы не король.

С меня довольно.

– Бронн, ступай. Принц и я прекрасно без тебя обойдемся.

Бронн открывает рот, чтобы возразить, но я его опережаю:

– Ты мне не нужен. Я хочу, чтобы ты ушел.

Получается грубее, чем я рассчитывала, но виноваты годы обиды.

Мгновение Бронн просто смотрит на меня без всякого выражения, но потом моргает и кивает.

– Миледи.

Это словцо пропитано сарказмом, и мне приходится проглотить негодующий ответ, который хочется бросить ему в спину, пока он удаляется. Вместо этого я посылаю Торину усталую улыбку, пытаясь тем самым извиниться за поведение Бронна.

Торин поднимает брови:

– И это самый ценный убийца вашего отца?

– Да. Видимо, подобная рекомендация ударила ему в голову.