Побег

Я надеюсь, что он вернет мне улыбку, однако он не спешит. Как и у Бронна, его мысли невозможно прочитать.

Человек, за которого я должна выйти замуж, приближается, останавливается рядом и облокачивается на поручни. Следуя его примеру, я делаю то же самое, слушая тихий плеск волн о борт корабля. Вероятно, я должна заговорить с ним, но не могу придумать подходящую тему.

Оказывается, что мне этого делать и не нужно, поскольку он заговаривает первым.

– Когда небеса темнеют, луна потеряна для мира, вода неподвижна.

Тишина. Все волшебство замирает, застывает, ибо сегодня охотится Ночной Охотник.

Он цитирует одну из историй, которую раньше рассказывала мне Грейс, одну из моих любимых.

– Его добыча – дьявол. Огромный, злобный дьявол. А над волнами – хищный рев, – заканчиваю я за него.

Возможно, слухи про книгочея не так уж далеки от истины.

Он одобрительно кивает:

– Итак, мы должны пожениться.

Дыхание застревает у меня в горле.

– Похоже на то.

Я слегка поднимаю лицо, чтобы взглянуть на него, и обнаруживаю, что он внимательно меня разглядывает.

Он и в самом деле поразительно красив, кожа у него нежно поцелована солнцем, а потому почти такая же смуглая, как у меня. Я, выдерживая его взгляд, не могу избавиться от ощущения, что он делает ровно то же, что и я: пытается прочитать противника. В воздухе между нами повисает недоверие.

– Вы будете по этому скучать? – спрашивает он, указывая жестом на корабль, на море, на ту жизнь, которой я живу.

 – Или дворцовая роскошь вам больше подходит?

В словах принца улавливается намек на презрение, и я негодую, ощущая подтекст, мол, я его использую, чтобы зажить в более комфортных условиях, тогда как, на мой взгляд, меня просто переводят из одной тюрьмы в другую.

Принимая боевую стойку, я отвечаю:

– Думаю, нам обоим глупо притворяться, будто кого-то волнуют мои желания, не правда ли?

Пока он взвешивает мои слова, у него на переносице появляется крохотная морщинка.

Он как будто намеревается что-то сказать, однако проходит мгновение, он делает шаг в сторону, и я понимаю, что мы больше не одни. Собираются его телохранители, равно как и некоторые люди моего отца.

– Пора, – говорит Торин, и я хмурюсь, поскольку не до конца понимаю, что он имеет в виду.

И только потом до меня доходит. Нет! Не может быть! В своем опрокинутом мирке я даже подумать не могла о том, что должно свершиться сегодня по традиции Гадюки.