Побег

А тут мы по очередному поручению короля приближались к Четвертому острову, и в сумасшедшем порыве дерзости я возомнила, будто мое мнение имеет для отца значение. Движимая жаждой власти – и, если честно, внимания, – я подошла к отцу и стала оспаривать его решение. Почему мне нельзя гулять по островам свободно? Я вообще-то его наследница. Я не должна была питать иллюзий по поводу того, что произойдет, – я не понаслышке знала, кто такой мой отец, знала, что напрашиваюсь на взбучку, – но по какой-то причине мне казалось, что, раз я его дочь, жестокое наказание мне не грозит.

Что он никогда по-настоящему не обидит свою маленькую девочку.

И оказалась права. Вместо этого он велел привязать одного из палубных матросов к фок-мачте, а Кливу – отхлестать его за меня. Сорок разрывающих плоть и причитавшихся мне ударов плетью получил тот бедный малый, и каждый из них служил напоминанием о том, что надо держать язык за зубами, знать свое место, уважать отца.

Когда порка закончилась, матрос едва дышал, а спина его превратилась в сочное месиво. Хотя меня отправили в каюту, позже я пробралась под палубу, в спальное отделение команды, где он лежал на своей койке, на животе, и стонал. Когда я попыталась извиниться, он выдал оскорбительную тираду, из которой становилось предельно ясно, что он обо мне думает. Впоследствии он умер, к счастью, не из-за ран, а выполняя задание короля, и хотя мне было стыдно, я обрадовалась тому, что больше не обязана терпеть его презрение. За последующие годы я научилась бдительности, постигла важность умения держать рот на замке, а свое мнение – при себе. Я понимаю, что бесполезно идти к отцу и умолять его передумать.

Я поворачиваюсь в гамаке лицом к стене. А может, оно того и не стоит? Может, замужество и есть мой путь на волю? Но здесь я понимаю суть игры, знаю правила, которые сохраняют мне жизнь. После прощания с «Девой» игра не закончится, лишь изменится, и как мне тогда оставаться в безопасности?

А если мне просто сбежать?

Ну, вообще-то дезертирство сродни бунту, так что за мной будут охотиться до самой смерти.

4

Из неспокойного сна меня выдергивает резкое раскачивание гамака. Шторм усиливается, и я слышу над головой крики матросов, старающихся справиться с кораблем.

Я зажмуриваюсь, мечтая о том мгновении, когда все закончится. Отцовские правила просты.