Во имя Империи!

Аора хлопочет на кухне, и я убеждаюсь, что готовить она действительно умеет и любит. Ира обычно делала всё молча, спокойно, а эта женщина всё время улыбается, и получается у неё на диво хорошо и вкусно. Едим. Не успеваю нахваливать свою повариху. Она цветёт лёгкой счастливой улыбкой. Юница тоже довольна. Едва заканчиваем приборку после обеда, как за забором раздаётся сигнал машины. Вот и обещанные гости. Женщина спохватывается, но я спокойно говорю:

– Ставь чайник. Там Света притащила кучу тортов и выпечки, вот и посидим.

– Но…

Машу рукой:

– Да брось ты, у нас всё просто…

Юница срывается с места, быстро наполняет чайник из-под крана, включает его. Молодец, уже осваивается. Слышу стук в двери, выскакиваю с кухни и кричу:

– Да-да, входите!

Решётчатые лёгкие створки расходятся в стороны, и на пороге появляются Серый с Аллией под ручку и их дочери, выглядывающие из-за спины родителей. У обоих взрослых в руках какие-то пакеты, девчушки тащат коробки. Я на миг теряюсь, но тут Серёга подводит ко мне свою венценосную половину, протягивает руку, предварительно опустив ношу на пол:

– Ну, здорово, Миша!

Не выдерживает, сгребает меня в охапку.

– Ваше величество…

К моему удивлению, Аллия, расцветшая и помолодевшая так, что кажется совсем другой женщиной, чем во время нашего бегства, машет рукой:

– Ой, да оставь ты все эти формальности, Миша… – И звонко чмокает меня в щёку.

– Ах!.. – слышу изумлённый возглас с кухни, поворачиваюсь – в дверях застыли две фигуры: дочь и жена.

Супруга Сергея тоже поворачивается на возглас. Потом вдруг охает и переходит на русийский:

– Боги! Аора ун Ангриц!

– Ва-ва-ва… Ваше величество…

Хм. А я и не знал, что они знакомы… Впрочем, пост бывший муженёк моей половины занимал немалый, так что не удивительно, что дамы знают друг друга. Серый смотрит то на свою жену, то на мою. Потом толкает меня в бок:

– Кажется, сейчас что-то будет.

И верно, едва Аллия делает шаг к Аоре, как перед ней вырастает Юница, растопырив руки:

– Тётя государыня!

– Юница? Ты – говоришь?!

Девочка кивает, потом косится на дочерей Аллии, громким шёпотом, но так, что слышно на всю гостиную, спрашивает:

– А это – ваши?

– Наши, – вступает в разговор Серый.

Я поворачиваюсь к своим:

– Я покурить, милая. Юница, веди себя хорошо.