Немчиновка

– Привет! – Денис смотрел на улицу, заполненную прозаичными людьми, спешащими по делам пешком или в автомобилях. Какой бы транспорт они ни выбрали, их суета всё равно оставалась будничной и скучной. Рутина, тягучая неподатливая, словно невкусная нуга.

– Тут вот что, – торопливо сказала Катька, – я позвонила вчера Сашке и рассказала ему, что ты приезжал. Он, знаешь, очень проникся к моему рассказу. И мы позвонили Лёшке с Анькой, и потом ещё (она слегка замялась) Анька позвонила… Игорю. В общем, мы хотим в эту субботу собраться у меня дома все вместе и пригласить тебя.

– Я – да, я – за, – ошарашено сказал Денис, не ожидавший столь скорого продолжения истории с Немчиновкой.

– Тогда подъезжай к пяти. Думаю, будет нормально.

– Ага, удобное время.

Действительно, он ещё успеет сводить Лизку в идиотское детское кафе и покатать на аттракционах. Он и вправду надеялся успешно отбыть отцовскую каторгу, но, когда в пятницу вечером Светка позвонила, чтобы подтвердить субботний визит, язык Дениса сам собой произнёс:

– Слушай, извини, у меня тут неотложка по работе нарисовалась.

Светка долго молчала, а потом выкрикнула со слезами в голосе:

– Не желаешь встречаться с дочерью, купи ей хотя бы игрушку, урод!!

В аппарате коротко запикало.

– Да иди ты, – пробормотал Денис, старательно убеждая себя, что ему всё равно.

***

«Все, наверное, выпивку притаранят», – думал Денис, слушая позвякивания бутылок в сумке. Он вёз водку для мальчиков и итальянское вино для девочек. Странно было угощать спиртным друзей детства. Раньше вместе они пили только воду из колонки, иногда в дождливую погоду – чай у кого-нибудь в гостях. На шестнадцатилетие Катьки подавалось шампанское, но родители запретили ему пробовать.

Фи-ли, звякнули бутылки. Се-тунь. Нем-чи (чин-чин)– нов-ка.

Денис соскочил на перрон, купола уже знакомой церкви приветственно сверкнули на фоне голубого, без единого облачка, неба. На этот раз Денис решил пройти мимо храма и направился вправо от Советского проспекта. Вокруг церкви громоздились неаккуратные хаотично настроенные заборы. На одном из них какой-то неумеренный гуманист размашисто написал белой краской: «Да будут счастливы все существа во всех мирах!» «Нет, в Немчиновке точно творится что-то странное».