Дорога в Рим

Наемник, завопив, тут же выпустил меч, успевший отцепиться от шлема Ромула, и неловко рухнул набок, отчаянно сжимая в руках щит. Вытащив кинжал, он нацелился было всадить его в правую руку юноши, однако тот успел уйти из-под удара. Голова кружилась, кровь стекала по лбу и заливала глаза, Ромул почти ничего не видел.

Скорченный на земле пельтаст снова взмахнул кинжалом, однако не дотянулся – клинок лишь бесцельно мелькнул в воздухе. Медлить было нельзя: через миг следующий понтиец займет место выбывшего.

Вдохнув поглубже, Ромул поднялся на ноги, по-прежнему держа в руках меч и скутум, и пельтаст последним отчаянным движением попытался вонзить кинжал ему в голень.

Ромул, собравшись с силами, двинул по простертой руке тяжелой, подбитой гвоздями сандалией – прижатая к каменному выступу рука хрустнула, наемник с воплем выронил щит и кинжал, и Ромул, шагнув вперед, что было мочи всадил гладиус в горло врага. Вопль тут же стих, тело забилось в предсмертных судорогах, на скутум хлынула кровь.

Юноше хватило сил сразу же взглянуть вокруг. Он знал, что если и останется в живых, то лишь по чистому везению и прихоти богов: против умелого бойца ему, после такого удара в голову, уж точно не выстоять. К счастью, следующий пельтаст, перепрыгнув через труп, ринулся вперед так рьяно, что споткнулся и рухнул прямо к ногам Ромула, – тому оставалось лишь всадить ему меч со спины в правый бок, между нижними ребрами. «Смертельный удар, – когда-то сказал ему Бренн. – Убивает вмиг.

Даже если просто ранишь – враг не выживет, с рассеченной-то печенью. Крови потеряет столько, что смерти не заждется». Ромулу раньше не случалось опробовать прием на практике, и он вновь мысленно поблагодарил гиганта-галла, научившего его боевой премудрости. Советы Бренна, не раз спасавшие Ромула в первые месяцы гладиаторских поединков, приносили бесценную пользу и сейчас.

– Шевелись, парень. – Голос Петрония дошел до него как сквозь туман. – Замечтаешься – прибьют.

– Что? – Ромул оглянулся.

Заметив рассеченный шлем и залитое кровью лицо юноши, Петроний побледнел:

– Сильно ранен?

– Не знаю, – выдавил из себя Ромул. – Башка трещит.

Петроний взглянул вокруг: с их участка враг слегка отхлынул и понтийцы с римлянами спешили вздохнуть свободно, прежде чем вновь ринуться в бой. Миг был самый подходящий, словно посланный богами.

– Быстро! – скомандовал Петроний. – Надо снять шлем. Все равно развалился.