Дилемма

Когда мне было семь лет, отец повел меня посмотреть на Клифтонский подвесной мост, и с тех пор я мечтал лишь об одном – строить мосты. Поэтому, когда мне еще в юности предложили учиться в Эдинбургском университете, на факультете строительной инженерии, я с радостью ухватился за эту идею. Рождение Джоша все переменило – по крайней мере, так мне казалось в то время.

Я не пытаюсь изобретать оправдания своему тогдашнему поведению, но в ту пору мне очень нелегко было наблюдать, как Нельсон и прочие мои друзья оттягиваются в университете, а мне приходится быть, по сути, подмастерьем и заниматься тем, что меня ничуть не интересует.

Уж не знаю, как меня терпел мистер Уэнтуорт (единственный, кто согласился взять меня на работу) – и Лив. Я то и дело норовил удрать в Бристоль, чтобы повидаться с Нельсоном, оставляя ее одну с Джошем и иногда пропадая целыми днями. Обосновавшись в его комнате, я прокрадывался на лекции, которые он посещал, а потом допоздна пил. В общем, я жил в то время студенческой жизнью, которой мне так не хватало. Так что я вполне понимаю, почему Лив страстно хочет устроить себе этот самый праздник. Когда тебя лишили чего-то такого, чего ты хотел больше всего на свете, эта обида на жизнь так и не забывается.

Моя книга учета раскрыта рядом на столе, и я поднимаюсь с кресла и бегло пролистываю страницы. Все заказы я автоматически вношу в компьютер, но веду и письменную документацию: в свое время на этом настаивал мистер Уэнтуорт. Я сохранил все его гроссбухи. Ему безумно нравилась сама мысль о том, что когда-нибудь кто-то будет читать о разных вещах, которые он сделал, о том, какую древесину он использовал, о примерном количестве часов, которое на это ушло, и о том, сколько он за все это брал.

Он умер пять лет назад, и, хотя к этому моменту я не работал с ним уже больше десяти лет, мне по-прежнему очень его не хватает.

Почти все дерево, которое сейчас имеется у меня в сарае, уже в том или ином виде обещано заказчикам (самый крупный объект – замечательно красивый кусок шлифованного дуба – должен в конце концов стать столом для богатого банкира, проживающего в Найтс-бридже), но черный орех, мой любимец, зарезервирован для Марни.

Я намерен вырезать из него скульптуру на ее двадцатилетие, которое будет уже скоро, в июле.

До ее появления на свет я и не ожидал ничего особенного. Тремя годами раньше родился Джош, и меня это так ошеломило, что за все эти три года я так и не освоился в роли отца. Но Марни зачаровала меня, едва я ее увидел.