Серебряный орел

– Не забывайся! – прикрикнула она.

Корбуло склонил голову и ждал наказания. Что поделаешь? Может, его новая молодая хозяйка не так уж сильно отличается от Гемелла.

Конечно, Фабиоле в бытность в Лупанарии доводилось слышать куда более грубую брань, но Корбуло не знал об этом. Кроме того, она все еще училась отдавать приказы, и его реакция добавила ей уверенности в себе.

– Продолжай, – сказала она вновь спокойным тоном.

Виликус склонил голову, но теперь это уже был поклон, выражавший благодарность хозяйке.

– Гемелл, в общем-то, не очень верил в пророчества, но об одном частенько вспоминал. Он услышал его перед тем, как погибли корабли.

– В гаруспициях нет ничего, кроме лжи, – презрительно скривила губы Фабиола.

Едва ли не все жившие в Лупанарии девушки, рассчитывая укрепить надежду на то, что когда-нибудь им все же удастся сменить ужасное существование на что-то лучшее, тратили немалую часть своих скудных сбережений на прорицателей. Но вот того, чтобы какое-то из предсказаний сбылось, на памяти Фабиолы, почитай, и не случалось.

А если что и сбывалось, то речь шла о каких-то мелочах. Все это в свое время подкрепило ее решимость полагаться только на саму себя, и ни на кого, и ни на что. Не считая, конечно, бога Юпитера, который в конце концов внял ее мольбам о свободе.

– Да, хозяйка, так оно и есть, – согласился Корбуло. – И Гемелл говорил то же самое. Только это ему предсказал не один из тех шарлатанов, которые торчат возле каждого большого храма, а совершенно незнакомый человек с гладиусом.

И он еще не сразу согласился, его пришлось уговаривать. – Виликус умолк, несомненно рассчитывая, что пауза придаст его словам больше веса. – И все сбылось точь-в-точь как он сказал.

Тут Фабиолу охватило нешуточное любопытство. Прорицатели не носили оружия.

– Ну-ка, расскажи! – приказала она, чуть повысив голос.

– Он предсказал, что Красс покинет Рим и никогда уже не вернется.

Глаза Фабиолы широко раскрылись. Все в Риме знали, что третий член триумвирата ради увеличения популярности стремился к военным успехам.

И назначение Красса на должность проконсула Сирии, собственно, открывало ему возможность для вторжения в Парфию. Однако мало кто мог решиться предсказать, что его путешествие окажется последним, – кроме истинного прорицателя. Такого, кто мог бы знать что-то и о Ромуле.

– Что же еще он говорил? – прошептала она.

Виликус сглотнул слюну.

– Что в море разыграется буря и корабли с животными утонут.