Серебряный орел

– И все?

Корбуло ответил не сразу, сначала посмотрел необычным для него бегающим взглядом по сторонам.

– Было еще кое-что. – Он заметно волновался. – Гемелл упомянул об этом только однажды, когда я видел его последний раз.

Фабиола кинулась на него, как ястреб на добычу.

– И что же?

– Гаруспик сказал ему, что когда-нибудь в его дверь постучит один человек.

Она внутренне напряглась. Неужели речь шла о Ромуле?

– Похоже, он никак не мог отогнать от себя мысль об этом, – добавил Корбуло.

– А какой человек, случайно, не говорилось? Не гладиатор?

– Нет, хозяйка.

 – (Сердце Фабиолы оборвалось.) – Воин.

Она тут же вновь воспрянула духом.

Слегка встревоженный любопытством хозяйки, Корбуло взглянул на нее с таким видом, будто ожидал одобрения, но получил лишь небрежную улыбку. Фабиола не собиралась выдавать ни крупицы своей тайны.

Не гладиатор, радостно думала она. Воин, а ведь именно воином стал ее брат после бегства из Рима. Гемелл знал, насколько сильно Ромул ненавидел его, и возможность новой встречи с ним должна была ужасать торговца до глубины души.

Теперь у нее появилась вторая важная причина для того, чтобы отправиться в дорогу и посетить храм Юпитера. Если ей удастся найти этого таинственного прорицателя, то, возможно, она выяснит, жив ли Ромул. Надежды было мало, очень мало, но Фабиола давно уже научилась никогда не сдаваться.

Ведь главными опорами, на которых держалась ее жизнь, были непоколебимая вера и стремление отомстить.

Вдруг из-за наружных стен виллы донесся басовитый собачий лай.

Этот звук Фабиола слышала уже не в первый раз после того, как приехала в Помпеи, но всегда издалека. Постепенно лай делался громче, и она заметила, что рабы испугались.

– Что это?

– Собаки, хозяйка. И фугитиварии. – Корбуло заметил недоумение на лице Фабиолы и поспешил пояснить: – Наемные охотники. Они гонятся за беглецами.

Пульс Фабиолы забился чаще, но, конечно же, никакой паники она не почувствовала. Я свободна, твердо сказала она себе. За мной никто не гонится.

Ей захотелось увидеть, кто же это шумит, и она вместе с Корбуло вышла за ворота. От соседних строений виллу отделяли каменные стены, голые деревья и невысокие заборы, а за ними находились ровные плодородные поля, большая часть которых лежала в это время года под паром. Две недели назад землю вспахали, и теперь она отдыхала в ожидании весеннего посева. Лишь кое-где робко зеленела озимая пшеница, маленькие ростки, поднимавшиеся над землей от силы на ладонь.