Серебряный орел

Злая судьба заставила храброго воина забыть о гордости, и это опечалило Фабиолу.

– Благодарю тебя, – чуть слышно прошептал калека, уставившись в землю.

Фабиола повернулась было, чтобы уйти, но интуиция подсказала, что ей следует еще немного задержаться.

– Как тебя зовут? – ласково спросила она.

– Секунд, госпожа, – ответил калека. – Гай Секунд.

– А мое имя ты, наверное, знаешь.

Секунд снова усмехался.

– Фабиола.

Она приветливо кивнула ему… и еще один мужчина сделался ее рабом на всю жизнь.

– Может, когда-нибудь еще встретимся.

Секунд благоговейно смотрел вслед Фабиоле, пока та поднималась по ступенькам, направляясь к входу в храм. За всю свою жизнь он не видел ни одной женщины, которая могла бы сравниться с нею красотой. К тому же денег, которые она дала ему, должно было хватить на несколько недель безбедной жизни. Сегодня боги улыбнулись ему.

– Может быть, Юпитер откликнется на мои молитвы, – вдруг сказала Фабиола, полуобернувшись.

– Надеюсь на это, госпожа, – отозвался Секунд.

 – Или Митра, – добавил он шепотом.

Полутемная целла была битком набита людьми, стремившимися умолить главного римского бога о благосклонности. Молящиеся вносили деньги на жертву, и бритоголовые прислужники указывали им, где встать на колени. Негромко пели жрецы. Мигающий огонь развешанных по стенам светильников создавал зловещую атмосферу. Высоко на стене висел каменный барельеф с ликом Юпитера вдвое больше человеческого лица. У бога был крючковатый нос и саркастически искривленные полные губы.

Он сурово смотрел на молящихся из-под полуприкрытых тяжелых век. Ниже помещался длинный плоский алтарь, заваленный приношениями. Из перерезанных шей кур и ягнят все еще текла кровь. Рядом стояли по две и по три крошечные, грубо сделанные статуэтки Юпитера. Валялись медные монеты, серебряные денарии, кольца с печатками, ожерелья и ломти хлеба. Маленькие глиняные кувшинчики стояли рядом с принесенным кем-то стеклянным сосудом изящной работы. Богатые и бедные, плебеи и патриции – все что-то несли сюда. Каждому было о чем молить бога.

Фабиола неторопливо подошла к алтарю и, положив на свободное место несколько ауреев, преклонила колени поблизости. Поначалу ей было трудно молиться, отвлекало раздававшееся со всех сторон громкое бормотание, сливавшееся в нечленораздельный гул. Она закрыла глаза и попыталась вообразить своего возлюбленного. Вскоре ей удалось углубиться в себя, и шум уже не отвлекал ее.