Зачем вы меня Родиной пугаете? Рассказы и рассказики

В поисках достоверного образа

Когда в армии меня спрашивали, как выглядит моя девушка, я подходил к трехлитровой банке, в которой у нас на коммутаторе кипятился чай при помощи двух лезвий, спичек и проводов. Снимал орфографический словарь, лежащий на банке сверху. Листал страницы. Оттуда извлекал открытку Анастасии Вертинской (там, где она старалась походить на Одри Хепберн). В скромном костюмчике или блузке, не помню. Вертинская юная – еще студентка, наверное, Щукинского училища.

Кто-то из сверхсрочниц-телефонисток оставил открытку и не признался.

Стала закладкой.

Открытка была стилизована под цветную фотографию, которую можно сделать в обычном ателье.

За долгие ночи ничегонеделанья я шариковой ручкой удлинил ей челку, сделал елизаветинский королевский воротник, дорисовал аккуратно сигаретку, поместив ее в уголок рта, обозначил скромные рожки, распушил кошачьи усы и приладил очки-велосипед. Еще я дополнил ее огромными ушами африканской слонихи. Увлекся.

Все верили.

Только рожки придают отношениям достоверность.

Складные уши

Трудно понять, как соотносятся черновик и чистовик. Что человек делает, пробуя, иногда интуитивно, а что уже предъявляет в качестве проверенного и осмысленного высказывания или поступка.

«Уши у человека – отличный индикатор, – важничал Вовка. – Уши не застревают – человек пройдет». Сказал и с глупой мордой просунул голову между уже давно погнутыми прутьями спинки двухъярусной кровати. И тут же застрял.

Шея стала красной и набухла. Насилу, разжав с двух сторон прутья решетки, вызволили ефрейтора.

Дня через три дня работали в доме офицерского состава. Старорежимный дом с островерхой зеленой крышей. Скользко. Привязывались к трубе. Сбросили вниз временный полевой кабель, полевик. Вовка, стоя на балконе, пытался дотянуться, не вышло. Лег, просунул руку – никак. Кабель качнуло ветром. «Поймал!» – кричит Вовка. – «Молодец. Тяни!» – «Тяну!» – «Ну как?» – «Я застрял!».

Оказалось, чтобы дотянуться до полевика, он высунул вначале руку, потом плечо, потом голову, потом вылез почти по пояс.

Задний ход дать не удалось. Мешали уши, противоходом они не складывались. Решетка кованая – как назло, старинная, с декоративной листвой. Ножовка по металлу оставила малозаметный след. Послали за автогеном. Накинули кошму, вырезали. Дали подзатыльник.

Заварили, закрасили. Вот и вечер.

Человек везде проходит как хозяин. Верю. Только уши мешают.