В мире этом… Стихи

А тот, кто глаза не прячет,

скорее всего, подлец.

В уютном таком режиме

шатается мир кривой.

Неловко мне пить с чужими,

и сам я себе не свой.

Слой мусора ветер резвый

со свистом метет метлой,

и я отступаю, трезвый

и взрывоопасно злой.

В зеркале

Зеркало врёт!

Зеркало врёт,

будто меня этот олух сожрёт,

хоть он, собака, отчаянно прёт,

выставив дерзкую челюсть вперёд,

и в отупенье визгливо орёт:

«Зеркало врёт!

Зеркало врёт!»

Общество

Пастыри рекламу изрыгают,

паства рукоблудием грешна.

В обществе, где книги не сжигают,

правда населению скучна.

В обществе, где даже на морозе

храм до основания протух,

верят, что жемчужину в навозе

сыщет недорезанный петух.

Сладко для чувствительного уха

вор о благоденствии поёт.

В обществе, где чествуется брюхо,

член при звуках гимна восстаёт.

В обществе, где царствуют макаки,

челядь раболепна и важна.

Зренье притупляется во мраке,

бесу маскировка не нужна.

Выхлебав целительную водку

с чёртом, словно с братом во Христе,

чтоб не угодить на сковородку,

мудрый прозябает в темноте.

Но, видать, по прихоти Господней,

скрашивая смрадный неуют,

солнечные блики в преисподней

зыбкую надежду подают.

Фатум

Тайно придя в гости,

чтоб насолить впрок,

мечет судьба кости,

карты сдаёт рок.

Принцип игры твёрдый:

как ни вертись – крах.

Умный, прямой, гордый

втоптан толпой в прах.

Смелый поник взглядом,

в тёмный ступив круг.

Кто был рождён гадом,

соколом взмыл вдруг.

Рыцарь, порвав стремя,

даму честит вслух.

Кто погонял время,

начал гонять мух.

Не одолев старта,

слышит бегун: «Бис!»

Так уж легла карта,

путая верх-низ.

Словно клеймо ада,

всюду судьбы знак.

Игры менять надо.

Только, пардон, как?

Мизантропическое

Смурной от житья убогого,

народ в предвкушенье драки

хозяина алчет строгого,

толпою бредя во мраке,

и пламя из книг и хвороста

под звёздами пляшет дико.

Толпа не имеет возраста,

толпа не имеет лика.

Бесполая и бесплодная,

рабыня своей утробы,

толпа – не волна природная:

стихии не знают злобы.

Наверное, пылко вторя ей

в стремлении подольститься,

любой, кто вошёл в Историю,

её нечистот частица.

Кто слился, сменив обличие,

с бесполою и бесплодной,

сегодня до неприличия

любовью смердит народной.