Миг Мысли. Роман-эпилог

Ещё раньше… вместо этого волосатого зверя… во времени и пространстве были… огромные, с эту скалу, где его пещера, звери… Но вот из множества того блестящего света… отделился один камень-жар… стал приближаться к Камню-Шару… ударил на него… с громом и темнотой… И все те звери, что высотою с деревья, перестали быть…

Ещё когда-то раньше… во времени и в пространстве… были только хвостатые и только в воде…

До них и вместо них… были в воде лишь какие-то мелкие… чуть бы различимые и теперешним его глазом…

До них и вместо них… на Камне-Шаре была одна вода… в которой было растворено… что-то такое, которое и было и есть – всё Будущее…

А до воды на Камне не было даже времени.

Пока не прилетели те глыбы льда.

И не растаяли.

И Время – началось.

…Он стоял на Камне и сторожил всё это «было».

И сторожил это своё «есть».

Это «есть» было эхом того «было».

И поэтому он сторожил и всё «будет».

Так как это «будет» есть эхо того «было» и эхо этого самого «есть».

…Как когда-то он был с волосами по всему, с лапами, телу… так когда-то в том «будет» он окажется… с обнажёнными руками… а потом, в тех руках, и с каким-то предметом, который назовёт колесом…

Вот… вот…

Он прислушивается… к запаху каменного жёрнова… прислушивается… к запаху сыпучего и затаённого пороха… к запаху видимого и тут же невидимого бензина… к запаху заключённого в стеклянные фужеры зловония… к запаху горящего в атомном грибе своего же собственного тела…

Однако не веет из будущего… даже дымком родового костра…

Он не мирится с этим «будет»…

Но он же смирился с тем «было», когда не было на Камне-Шаре ни его самого, ни даже ни единого таракана…

Тоску в своей груди он так и назвал: тоской.

Лишь нет тоски в бесконечном Блеске.

Так как именно оттуда прилетел вестник-лёд.

И потому нет тоски, кроме как в его груди, по всему Камню.

А есть – Дыхание и возрождение и убережение этого Дыхания!

Оно – есть!

И он назвал его душой.

И назвал это своё восклицание, которое единственное в нём постоянно, – восклицанием.