Чернила в бокале. Драматическая повесть

Иван – стараясь держаться достойно:

–– Я однажды начал было рассказ: «Родня вся дома – и орут». И вижу – всё сказано.

Все захохотали. Кроме Лизы.

Николай – ободрённо и активно:

–– И я!.. и у меня!..

Мария – Ивану активно:

–– А о чём вы пишите?

Иван – спокойно:

–– О том, как умею писать.

Мария – довольная:

–– Ха! А-а… о ком вы пишете?

Иван – машинально оттягивая пальцем ворот свитера:

–– О том, кто пишет.

Ещё замечаю: между входной дверью и дверью в кабинет имеется картина Левитана «Над вечным покоем» – и имеется криво!.

.

Мария – увлекаясь:

–– То есть… то есть…

Все смеются.

Мария – догадавшись:

–– О себе?!..

Николай кивает восторженно Лизе.

Лиза, не глядя на него, крутит головой, смотрит всё туда же –прямо.

Николай, наливая как бы между прочим, интонацией предлагает своё начало рассказа – экспромтом:

–– «Прилетели на Марс. Только сели. Ещё дух не перевели. Вдруг – стук в дверь!.. – Николай отчётливо постучал по столу. – Снаружи-то аппарата.

Астронавты переглянулись: «Кто… тут?.. Кто ещё тут?!.. А?!.. Кто бы это?..»

Мария, в полной тишине, вдруг словно бы отвечает – и тут же зажимает ладошкой рот:

–– Иди вагоны разгружай!..

Все промолчали – под предлогом глотков…

Расселись (как принято выражаться – «повторив»), чуть свободнее.

Иван призывно выпрямился, глянул по сторонам и – опять же тоном какого-то начала:

–– «В комнате – ни пишущей машинки, ни портрета классика»!

Все всё-таки засмеялись…

Эдуард тоже выпрямился, потряс браслетом, произнёс, будто диктуя, раздражённо и громко:

–– А я псевдоним взял по имени дочки: Асин.

Ну и, как знаете, кто-то добавил впереди… две этакие буковки!..

Все осведомлённо закивали.

Мария же – гадательно, негромко:

–– Бласин?.. Блясин?..

Все смеются.

Мария горделиво оправдывается:

–– Я тоже рисовала плакаты. В школе. Печатными буквами.

(Тараторят и тараторят…)

Эдуард – инициативно, уводя разговор куда-то:

–– Есть такое – социальный заказ!

Иван на это – то ли возражая, то ли сам себе:

–– В искусстве «как» и есть «что».

Николай морщится от цитат и, прерывая всех, – ни с того ни с сего гневно в пространство:

–– Были у него… жена, ребёнок, квартира, работа!.. А он стишки с молодости, как водится, пописывал. И вот его в газете и напечатали! – На беду, на беду!.. Да ещё и в областной, да ещё и не раз, да ещё и заплатили… Ну! – Он купил костюм-тройку, машинку – беда! – и стал ухаживать за поэтессами.