Молчун-гора

А посадки деревьев впереди предвещали, что осталось идти не долго, последняя прямая и левее. Шаги казались бесконечными, а ветер морозил все больше. Она старалась не отставать и ей приходилось через пару шагов выпрыгивать из своего темпа.

Торговый центр был с самого края домов, на небольшом пустыре между дорогами. Надо было пройти последние метры по парковке. Щеки закололо сильнее – они зашли в помещение.

Пуговицы, образцы ленточек – Леся разглядывала прилавки, пока маме складывали в бумажный кулечек покупку. Они заодно зашли в продуктовый.

Растягивая тот момент, когда надо выходить на улицу.

“Почему ветер опять дует в лицо? Он должен теперь дуть в спину”

Обратная дорога была еще противнее. Мама опять тянула ее за руку.

Девочка очнулась от холода, только от голоса мамы.

– Пока не съешь, не выйдешь из-за стола, – сказала она ей. Встала и принялась мыть за собой тарелку.

А Леся продолжала сидеть за столом, разглядывая кашу, суп или что было в тарелке на этот раз. Холодное, еще больше не вкусное, чем полчаса назад.

“Пробелы, не важной жизни, заполняла еда. Что-то еще. Что я никак не могу вспомнить. Как будто за одно моргание мог пронестись год. И ничего бы не изменилось. Завтрак. Письмо в тетрадях. Счет. Жужжание швейной машинки на фоне. Обед. Поход в магазин. Готовка еды. Время в комнате. Ужин. На фоне включенного радио. А потом сижу в белом здании, прошедшая этажи с множеством дверей. На двери написано “Директор”, я разглядываю дверь. А после слов выходим и опять одни двери”

– Мы не можем принять ребенка, который пишет пока его не толкнут, у нас нет специальных классов.

И времени уделять одному ребенку. Домашнее обучение тоже самое, выглядит все просто, но время нет заниматься этим. Специальная школа далеко, я понимаю, но помочь ничем не могу. Даже если она бы заговорила, вы только представьте, как ей было бы сложно среди детей. Вы хоть ее пожалейте. Сходите к невропатологу, и молитесь что бы она инвалидность дала, хоть пособие будете получать.

– Она не инвалид, а просто не говорит.

Пойдем, нечего нам тут делать.

Готовясь всю неделю к этому моменту, заучивая алфавит, считая, Леся не могла поверить, что одна минута в этом кабинете принесет ей осознание своей жизни. Она чувствовала и понимала, что она инвалид.

И навсегда останется такой. Не такой как все дети. Без возможности учиться и быть как все.

Детскую поликлинику перенесли в другое здание, и Леся не знала куда они идут, пока они не вошли во внутрь.