Лагранж-Оэлэ

 – Моя визитка…

– И я позвоню! Позвоню неприменно! Об Академике можно рассказывать часами! Вашего брата журналиста хлебом не корми, а дай вспомнить о тяжелых характерах Королёва или Лозино-Лозинского… Так, рядом с Миланевским они просто ангелы! Нормально он общался только с Маргаритой Терёхиной, своим личным секретарём! Вот кто мог поставить разбушевавшегося Академика на место!

– А вот, ещё! – Понесло Белоконя. – После одного из аварийных пусков, все конструктора ждали взбучки в приёмной Устинова, тогда председателя комиссии совета министров по оборонным вопросам.

Вышедший из кабинета Академик, напротив, прибывал в прекрасном настроении, и, походя, бросил ехидную фразу в адрес Королёва. Тот вскипел, его лицо пошло пятнами, но вопреки ожиданиям он не схватил обидчика за грудки, а вежливо предложил ему помочь в решении проблемы. Миланевский вынул из портфеля карандаш, несколько листов бумаги и тут же набросал эскиз. Конструктора рассмеялись – а расчеты? Но тот уже выводил длинные ряды формул. Как письмо любимой, не останавливаясь, и не отрывая взгляда от бумаги. Время аудиенции давно наступило, а вся приёмная, затаив дыхание, смотрела как из под карандашом Миланевского рождаются сложнейшие математические выкладки! И следующий пуск прошёл на "ура"!

– Мой дед ни каких доносов не писал! – Собравшись духом, воскликнул Антон.

– Он вам сам про это рассказал?! И чему вы удивляетесь?! Стучал и стучал, такие уж были времена! Кстати, молодой человек, мы вас не задерживаем! – Презрительно бросил Белоконь.

В приемной референтки тасовали толстые стопки бумаг, и не замеченный ими Антон плюхнулся на уже знакомый пухлый диван. Вчера он сидел здесь в предвкушении встречи с белобородым чудаковатым старичком, способным пролить свет на его семейную тайну. Вместо этого он откопал скелет в шкафу. Да ещё какой! После сцены в кабинете высочайшем кабинете, "Звездочёт" чувствовал себя на редкость погано.

– Это тебе не разглядывать звезды с планетами в телескоп! И не точить напильником заусенцы на модели! В этих случаях тебя грязью никто не обольёт! Не иначе, мать с типом из Королёва оказались правы – не надо трогать прошлое?! Неужели, мой дед мог опуститься до такого?! – Недоумевал он.

 – Не верю! Но кто поверит мне?

Порывом предгрозового ветра из директорского кабинета вырвалась корреспондентка, и неприятности забылись. Стройные ноги несли её легкое тело, под блузкой вздымались небольшие, дерзкие груди, на плече раскачивались сумочка и зеркальная фотокамера.