Орден Леопарда. Сборник рассказов и повестей

– А засем насяльник?

– Слушай, ты снова мне начал мешать. Пожалуйста, помолчи!

– А засем палямалси?

– Ты что мне обещал?

– А я иглать хасю.

– Играй на диване и не мешай мне.

– А засем на дивани?

– Господи! Ты можешь немного помолчать?

– А зясем госяпади?

…Мужественный старший лейтенант Процянко держался стойко, как и полагается доблестному офицеру, и продержался долго, очень долго, почти сорок минут, но противник был силён не по годам. Малютка Малиновский оказался закалённым в сражениях бойцом, не знающим пощады, и в конце концов мужество покинуло несчастного лейтенанта.

В самый разгар репетиции ансамбля он возник в зрительном зале с пачкой каких-то бумажек в руке и начал делать отчаянные жесты дирижёру. Тот постучал палочкой, строго посмотрел на старшего лейтенанта и объявил: «Пять минут перерыв!»

Пока все курили, трещали последними анекдотами и разминали затёкшие ноги, можно было видеть, как Процянко в ужасе что-то говорит дирижёру, начальнику ансамбля майору Харченкову, а тот делает изумлённое лицо и что-то строго бурчит.

Странный разговор продолжался значительно дольше объявленного времени, а закончился совершенно неожиданно.

– Рядового Малиновского ко мне! Быстро! – приказал майор, и когда тот появился, счастливый Процянко вручил ему пачку увольнительных записок со словами: «Чтоб я твоего… (непечатное слово) больше до дембеля в армии не видел!!!»

Однако, казус.

Вот так рядовой Малиновский, а по совместительству первая и единственная виолончель ансамбля песни и пляски, получил возможность ходить в увольнение в любое время дня и ночи.

ЗВЁЗДНЫЙ ЧАС ТРУБАЧА

Жил да был в приморском южном городе Туапсе трубач Ваня…

Нет, не так! По-другому начинать надо! Не родился же он сразу трубачом? Правильно, не трубачом, но родился Ваня всё-таки в Туапсе.

Вот! С этого и начнём! В Туапсе Ваня родился и в детский сад начал ходить, а может не начал, а сразу стал учиться на трубе играть…

Снова не то! Не учился же младенец-Ваня в Туапсе на трубе играть, а просто лежал себе в коляске, и сопел в две дырочки, а мама, маленькая, худенькая, стройная мама с красными от вечного недосыпа глазами, пыталась вязать крючком синенькую кружевную шапочку для малютки-сына.

Мама сидела на пеньке в призрачной тени акации, прячась от назойливых лучей беспощадного солнца, левой ногой слегка покачивала коляску с сопящим карапузом, при этом в руках умудрялась держать вязание.