Орден Леопарда. Сборник рассказов и повестей

В театре трудно что-либо сохранить в тайне от коллектива, а потому очень скоро об экземе и о системе тайных сигналов узнали все без исключения, вплоть до служителей гардероба и очень сочувствовали «бедненькому Толику», а иначе промеж собой нашего Дона Жуна никто не называл.

Репетиции «Волков и овец» выкатились на финальную прямую столь стремительно, что многочисленные технические проблемы за этой стремительностью никак не поспевали. Занавес был не расписан, костюмы не пошиты, реквизит лишь из подбора и т.

 д. и т. п., не говоря уже о том, что многие исполнители, даже главных ролей, по сцене циркулировали, пряча листочки с текстом от глаз режиссёра. Ну, не успевали. Ну, не укладывался текст пока ещё в головах.

Курилков крепился. Всеми силами крепился и не выказывал волнения до поры до времени, хотя как ему это давалось, знала лишь Евдокия и администрация гостиницы, где они размещались – слышимость в гостинице была отменная.

Исцарапанный притихший режиссёр с утра появлялся в театре, сопровождаемый верной благоверной, и всё повторялось, и, казалось, конца этому не будет.

Однако, конец, как и положено, всё-таки случился. Свершился, так сказать, произошёл, состоялся, осуществился, реализовался, обрёл плоть и кровь и т. д.

За два дня до премьеры возник на сцене у правого портала завпост Александров и заикаясь от волнения признался, что ковра к премьере не будет. Не успевают, слишком сжатые сроки, понимаешь ли.

И тут Курилкова прорвало. Ниагара эпитетов и затейливых словесных оборотов, более известных, как сквернословие, хлынула из него всесокрушающим потоком.

Пальцы его впились в тело его и раздирая оное заёрзали, заходили, заелозили.

Забегал режиссёр по залу, обрушивая страшные проклятия на голову завпоста, а за ним забегала побелевшая в мгновение ока благоверная его с трясущимися руками, причитая: «Анатолий… Анатолий! Не хотите ли чаю? Чаю, говорю, не хотите ли? Анатолий!»

Зверски сверкнул Анатолий очами, перекошенное лицо своё режиссёрское повернул к супруге и львиным рыком своим огласил пространство, сразив наповал всё и всех: «Не хо-чу ча-ю! Хо-чу чеса-а-а-аться!!»

ДУ Ю СПИК ИНГЛИШЬ?

ИЛИ О НЕСОМНЕННОЙ ПОЛЬЗЕ И ПРАКТИЧЕСКОЙ ПОЛЕЗНОСТИ ИЗУЧЕНИЯ ИНОСТРАННЫХ ЯЗЫКОВ

Галина Павловна Короткова блистала.

Блистала всегда и везде. В родном театре с юных лет и до времени, когда покраска волос становится обязательной процедурой, она была примой.