Плач о конце времен. Ковчег отчаявшимся

Половина из них уже ушла с земли в иной мир – но любовь от Бога не прекращается никогда…

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВИДИМОГО И ВРЕМЕННОГО

Марина росла одиноким ребенком в подмосковной деревне. Природа – и книги, вот что было главной пищей для души. Она читала взахлеб все, что попадалось на глаза. И конечно, не могла пройти мимо Лермонтова. Было чувство иррационального узнавания – где-то, когда-то в непредставимых мирах приходилось встречаться с ангелами… и с демоном.

В деревне в раннем детстве Марины на холме посредине деревни стояла полуразрушенная церковь.

Весной она с дедом и бабушкой ходила на Пасху на кладбище. Дед всегда вешал на уцелевшую решетку в окне церкви венок: в тридцатом году самым последним на церковном кладбище был похоронен его молодой отец, из непростой семьи деревенских ведающих, унесший в могилу тайну старинных книг, доставшихся от предков…

В самом раннем детстве – сохранилось в памяти Марины – церковь еще стояла, украшенная синим ярким куполом с золотыми звездами.

Крест, правда, давно сбили.

Когда Марине было пять лет, подростки разожгли в беспризорной церкви костер и бросили в него где-то найденную или украденную взрывчатку. В итоге кто-то из них остался без пальца. Церковь же выгорела изнутри дотла. Сгорел и красивый купол, остался только обожженный уродливый четырехугольник сверху. Когда на следующий день Марина за руку с дедом шла мимо в магазин, она не могла смотреть на церковь. В ужасе закрывала лицо руками. Повзрослев, она не могла точно передать словами тогдашнее детское чувство.

Словно душа знала изнутри: это Небо упало на землю и ничего страшнее этого нет…

Сожженный купол – самое страшное впечатление ее раннего детства.

Много лет спустя Марина будет читать молитвы в отреставрированной церкви и скажет от полноты сердца: " Господи, мое место – здесь…»

Подростком, лет двенадцати, идя в школу в предутренних сумерках, на сожженном куполе, уже омытом всеми дождями и снегами, Марина внезапно увидела сидящего демона.

Он сидел на самой вершине, обхватив темными крыльями купол. Что-то черное, мрачное, жуткое – и мудрое ледяной невероятно древней мудростью – светилось в его глазах. Да и сам он был похож на огромную черную птицу с человеческим лицом. И в лице было что-то птичье: нос, похожий на клюв, и крошечный, плотно сомкнутый рот с узкими сухими губами.

Конечно, эту картину она увидела внутренним зрением, а не физическими глазами.