В обличье притчи. Сказки-крошки для размышлений

 – Кстати, самые удачные несчастья тебе, Анфор, выбираю.

Голос доносился из какого-то смутного облачка.

– Как это – удачные? – возмутился Анфор. – Не бывает удачных несчастий!

– Ещё как бывают, – вздохнул незримый завхоз. – Они нужны, чтобы научить важному – раз! Помочь понять непонятое – два! Чтобы избежать наихудшего: то есть неудачного несчастья – три! Если обдумаешь эти раз-два-три, только благодарен мне будешь.

– Неужели нельзя без несчастий обойтись?.. – возопил Анфор.

– Рад бы остаться безработным… – донеслось из облачка, и оно растаяло.

Потерянная жалость

Обронил кто-то где-то жалость. Не заметил, пошёл дальше по своим делам. Сидит жалость на улице, дрожит: холодно без привычного душевного тепла.

Люди мимо идут, не замечают. Вдруг останавливается девушка, говорит:

– Кто-то жалость потерял… Иди ко мне, бедняжка. Не пропадать же тебе.

И забрала её.

– Спасибо тебе, – говорит жалость. – Как ты меня заметила?

– Ты у меня уже третья жалость-потеряшка.

Вот зрение и обострилось. Повсюду уже волонтёром работаю. Теперь придётся, наверное, ещё бездомными собаками заняться… Твоего бывшего хозяина тоже очень жалко. Но где теперь его искать – среди безжалостных? Да и не признаются они в такой потере…

Спор Известности с Неизвестностью

– Что ни говори, скромная сестрица, я бы отобрала у тебя некоторых подопечных, – вальяжно рассуждала Известность. – Захиреют они от твоих забот.

– Вижу, балованая сестра, в кого превращаешь своих баловней, – тихо отвечала Неизвестность.

 – Кто шутом становится, кто индюком надутым, кто талант на мелочь разменивает… Трудно в твоих лучах собой оставаться.

– Но сколько у меня знаменитых гениев!..

– Которых я успела научить равнодушию к славе и оскорблениям.

– Вот и передавай мне их по эстафете.

– Знать бы, кто выстоит среди твоих соблазнов…

– Сама переманивать буду!

– А я – приучать к собственному выбору!

Дуб

Жил-был дуб. Высокий, развесистый, возрастной.

Всё размышлял: что из него могло бы получиться.

«Вон сколько желудей за жизнь разбросал, – думал дуб. – А никто толком не вырос… Листья узорные каждую осень изготавливаю, а для кого?.. Останется после меня какая-нибудь дубина, обидно будет. Хоть бы какой-нибудь пушкин мной вдохновился, златую цепь на меня повесил…».

Продумал так всю жизнь большую, но всё-таки не зря. Сделали из него большой стол писательский. Очень дуб доволен был новой жизнью.